Выбирая врага, или заговор вслепую

Снейп круто повернулся на каблуках и встревоженно вгляделся в бесстрастное лицо. Родольфус выглядел совершенным трупом, разве что разговаривал — но фразы были короткими, а интонации безучастными. Оболочка, не человек.

С одной стороны, неудивительно. Адское пламя такой мощи, потом сражение, а потом и разрывающая нутро магия метки — последний привет от бывшего хозяина. Но всё равно, не мог же он так выпотрошиться — Родольфус сильный маг, да и зелье должно было сработать. Однако факт есть факт — он здесь, в Мунго, в соседней палате с Рабастаном. И, видимо, именно это соседство отняло последние силы. Лестрейндж-младший был безнадёжен, и его брат не мог этого не понимать.

Рабастан был не просто безнадёжен — заклятье Беллатрикс загнало его в тупик. Сейчас он был погружён в глубокий искусственный сон, вызванный сильнейшими зельями. Магглы назвали бы такое состояние комой — и дороги обратно в жизнь для него были отрезаны. Пока Рабастан спал, спало и проклятье, но стоило его разбудить, как эта мерзость тут же поднимала голову и начинала действовать.

Иными словами, в состоянии бодрствования Лестрейндж-младший сперва с неделю цепенел бы от боли, потом, насытившись этим, проклятье отняло бы рассудок, ввергнув в мучительное безумие, а затем, вдоволь насладившись своей властью, привело бы к смерти. На всё ушло бы не больше месяца.

Или месяц такой жизни — если это можно назвать жизнью — или искусственный сон.

Вечный. Пока сердце не устанет качать кровь — но это будет нескоро, в Мунго отличный уход. Хоть и недешёвый. Но ведь Лестрейнджи не бедствуют — а значит, Рабастану не дадут умереть раньше срока.

— Девяносто четыре года, — вдруг произнёс Родольфус.

— Что?

— Я посчитал, — терпеливо объяснил Лестрейндж. — Содержимого нашего сейфа в Гринготтсе хватит на девяносто четыре года пребывания Рабастана здесь. С уходом, зельями и прочим, и даже останется кое-что на исследования — если кто-то захочет взяться за поиски решения, конечно. Хотя в успех я не верю. Однако хотел тебя попросить — ты захаживай иногда проведать, мало ли что.

— Математик дракклов, — процедил Снейп сквозь зубы. — Посчитал, говоришь? А самому что, святым духом питаться?

— В Азкабане деньги ни к чему. А защищаться в суде я не стану — зачем? Мистер Лонгботтом передумал меня убивать, а больше долгов у меня не осталось. И обязательств тоже.

«И смысла, — подумал Снейп. — Всё так, Родольфус».

— Да и смысла, — немного помолчав, эхом повторил Лестрейндж мысль своего собеседника. — Так ты обещаешь заходить?

— Обещаю.

— Хорошо. Теперь вот ещё что. Удовлетвори напоследок моё любопытство, Северус — тогда, перед штурмом, ты было начал, но не успел договорить. Каким образом замок помогал тебе? Откуда ты наперёд знал обо всём, что происходит в школе? Спору нет, Хогвартсу повезло с директором, и хорошо, что ты им и останешься — но вряд ли у меня будет шанс ещё раз спросить тебя об этом. Да и секрет твой дальше меня не пойдёт.

— Это не мой личный секрет, — буркнул Снейп. — И я не уверен, что теперь тебе это надо знать… но изволь. Только сперва ответь сам — как ты вызвал Адское пламя такой силы и продолжительности? Да ещё и настолько управляемое?

— Солнцем запасся, — Родольфус так и не повернулся, но в голосе отразилась тень слабой улыбки. — Я придумал солнечные ловушки — они накапливают силу для магии такого рода. Я расставил их ещё осенью, и они бережно собрали мне каждый луч солнца — а ведь весна выдалась ясной. Мне хватило, как видишь. Вот, я ответил — теперь ты. Я полагал сперва, что тебя информировали школьные домовики, но…

— Нет, — перебил Снейп. — Эльфы эльфами, они тоже — но этого было бы недостаточно. Кроме того, спросить эльфа может любой из профессоров, и они вряд ли откажут. Тут другое — и дело именно в директорстве. Если замок тебя принимает, то открывается некоторое количество уникальных возможностей, о которых другие не подозревают. Собственно, и я натолкнулся на это случайно — никто не рвался меня просвещать.

— И что же это?

— Призраки, Родольфус. Школьные призраки. Видишь ли, оказалось, что они очень дорожат местом своего обитания, и самое страшное, что с ними может случиться — быть изгнанными из замка на вечное скитание. И единственный, кто может их выгнать — директор. Признанный замком директор — замок ведь тоже начинён магией по самую крышу. Меня замок принял — дальше ты догадаешься сам.

— Всё равно непонятно, — слабо возразил Лестрейндж. — Ведь тебе становилось известно даже то, что говорилось и делалось за закрытыми дверями.

— Верно, — кивнул Снейп. — Но ведь призраки умеют ходить сквозь стены, помнишь? И не только сквозь — но и застревать в них, оставаясь невидимыми, но слышащими всё, что происходит в комнате. Я заставил их шпионить. Должен признать, что они согласились весьма неохотно — они не любят подслушивать жизнь живых — но я не оставил им выбора, пригрозив изгнать. И они подчинились.