Первая пятница заснеженного февраля, по всем приметам, обещала стать для Светки Заевой днём неудачным. Вот если бы на эту пятницу выпало тринадцатое число — тогда другое дело. Тринадцатое число всегда было самым богатым на удачу днём. Но календарь неумолим. Шестое февраля — и хоть с крыши прыгай.
19 мин, 36 сек 10183
Родители уже спали, или не спали, но заперлись так, что можно было устраивать в коридоре пожар и дискотеку — не вышли бы.
А Наташка не спала. Сидела в уголке своего диванчика, прикрыв голову одеялом.
— Опять не спишь, Наташка? — Света обняла сестру. На диван она залезла не снимая куртки и ботинок.
— Там снова дед со скакалкой прячется.
— всхлипнула Наташка, показывая в тёмный угол комнаты.
Однажды, во дворе дома, её ударил скакалкою прадедушка соседского мальчика. Того, прости господи, инвалида всех войн и мирной жизни, благополучно закопали два года назад и серый фаллос памятника загажен голубями. Но до сих пор этот маразматик незримо жил в детской комнате.
Чаще всего он прятался за стулом с одеждою. Наташка не могла заснуть в темноте, поэтому над диваном всегда горела искорка ночника. Этот мягкий свет отбрасывал в дальний угол нечёткие тени. Среди теней полировал свои заветные орденские планки покойный инвалид.
— Не бойся, Наташенька! — Светка погладила сестру по голове.
— Сейчас я его выгоню.
Рядом с дверью в комнату, прислонившись к стене, навзрыд заплакала Маша.
— Ты чего, Мышь? — на четвереньках подползла к ней Светка.
— Смотри… — показала на тёмный угол зарёванная Маша, размазав по лицу густые тени.
— Смотри, какая она счастливая!
И Светка увидела. Не угол, не стул. Не то, как сквозняк раскачивал висящие на стуле свитера и колготки. Глазами Наташки смотрела она на оживающие тени.
Вот трясущаяся голова в дурацкой шляпе. Вот клюка, сломать которую мечтали все мальчишки двора. Вот злополучная скакалка. Поясок от небрежно брошенного халата раскачивало сквозняком и тень этой тряпочки… Нет, не тень. Для Наташки это была та самая скакалка в трясущейся руке.
Светка съехала по стенке и уселась на пол рядом с хлюпающей носом Машей.
— Уходи отсюда, вредный дед! — вязаная шапка полетела в хитросплетение теней, разрушая выдуманный их порядок.
Светка всегда кричала на тёмного деда именно так. Мама просила не говорить при Наташке грубых слов. Теперь же эти слова сами просились наружу. Слёзы зависти и разочарования будут потом. И они будут. Теперь до конца жизни придётся смотреть в тёмный угол и видеть там лишь нагромождение тряпок и бездушные тени, оживить которые нет больше сил. Надо было раньше думать. Как выбирать между красотой и страхом и… Спи Наташка. Постарайся поспать. Когда подрастёшь — сама выберешь между этим и тем… Господи… Какая же ты счастливая…
А Наташка не спала. Сидела в уголке своего диванчика, прикрыв голову одеялом.
— Опять не спишь, Наташка? — Света обняла сестру. На диван она залезла не снимая куртки и ботинок.
— Там снова дед со скакалкой прячется.
— всхлипнула Наташка, показывая в тёмный угол комнаты.
Однажды, во дворе дома, её ударил скакалкою прадедушка соседского мальчика. Того, прости господи, инвалида всех войн и мирной жизни, благополучно закопали два года назад и серый фаллос памятника загажен голубями. Но до сих пор этот маразматик незримо жил в детской комнате.
Чаще всего он прятался за стулом с одеждою. Наташка не могла заснуть в темноте, поэтому над диваном всегда горела искорка ночника. Этот мягкий свет отбрасывал в дальний угол нечёткие тени. Среди теней полировал свои заветные орденские планки покойный инвалид.
— Не бойся, Наташенька! — Светка погладила сестру по голове.
— Сейчас я его выгоню.
Рядом с дверью в комнату, прислонившись к стене, навзрыд заплакала Маша.
— Ты чего, Мышь? — на четвереньках подползла к ней Светка.
— Смотри… — показала на тёмный угол зарёванная Маша, размазав по лицу густые тени.
— Смотри, какая она счастливая!
И Светка увидела. Не угол, не стул. Не то, как сквозняк раскачивал висящие на стуле свитера и колготки. Глазами Наташки смотрела она на оживающие тени.
Вот трясущаяся голова в дурацкой шляпе. Вот клюка, сломать которую мечтали все мальчишки двора. Вот злополучная скакалка. Поясок от небрежно брошенного халата раскачивало сквозняком и тень этой тряпочки… Нет, не тень. Для Наташки это была та самая скакалка в трясущейся руке.
Светка съехала по стенке и уселась на пол рядом с хлюпающей носом Машей.
— Уходи отсюда, вредный дед! — вязаная шапка полетела в хитросплетение теней, разрушая выдуманный их порядок.
Светка всегда кричала на тёмного деда именно так. Мама просила не говорить при Наташке грубых слов. Теперь же эти слова сами просились наружу. Слёзы зависти и разочарования будут потом. И они будут. Теперь до конца жизни придётся смотреть в тёмный угол и видеть там лишь нагромождение тряпок и бездушные тени, оживить которые нет больше сил. Надо было раньше думать. Как выбирать между красотой и страхом и… Спи Наташка. Постарайся поспать. Когда подрастёшь — сама выберешь между этим и тем… Господи… Какая же ты счастливая…
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 6 из 6
