Выкуп

Галеон должен был скоро поравняться с бригом. Из носовой катапульты военного корабля вылетел камень и шумно плюхнулся в воду шагах в пятидесяти перед носом брига. Судно закачалось на волнах, захлопало парусами.

— Так… Им действительно нужен корабль, — повеселел старшина. Он стоял за спиной капитана со щитом, чтобы прикрыть его от стрел. — Не пора еще?

— Нет: пусть выйдут вперед и подставят брюхо, — сквозь зубы бросил капитан, не поворачивая головы. Ветер и волнение усилились, и ему стоило немалых трудов удерживать штурвал.

Сбоку просвистела стрела, проделав аккуратную дыру в парусе.

— Второе предупреждение, — заметил старшина. — Если нам посшибают паруса, у тебя не будет нужной для маневра скорости.

Капитан не успел ответить: он увидел, как кто-то, одетый в его вторую кольчугу, карабкается по вантам с луком и колчаном за спиной с явным намерением забраться в «воронье гнездо» и открыть оттуда стрельбу — вопреки его приказу.

— Кто посмел… — гневно начал капитан, но тут человек, перебираясь в корзину, повернулся боком, и капитан узнал свою жену: на лбу темный кожаный ремешок, чтобы волосы не лезли в глаза. И он лишился дара речи.

Ронвэн уперлась покрепче, повесила колчан со стрелами на специальный крюк-карабин и подняла лук наизготовку. Галеон уже давно приблизился на расстояние выстрела.

— Ронвэн! — закричал капитан, перекрывая шум ветра и моря.

Она повернулась к нему, и капитану показалось, что ее лицо совсем рядом. Такой он видел Ронвэн единственный раз в жизни, когда год назад, встречая его на причале в Линдоне, она сказала, что ждет ребенка. Тогда Ронвэн горела как хрустальный эльфийский светильник, который еле удерживает бьющееся в нем прохладное серебряно-голубое пламя. Казалось, хрусталь вот-вот расколется, и свет вырвется наружу ослепительно-белым сполохом. Капитан видел, что теперь это случилось: и смертная плоть последние минуты удерживала серебряно-лазурный дух.

Ронвэн прицелилась и выстрелила: на таком расстоянии встречный ветер почти не мешал. Стрела перебила гитов, и отвязавшийся гик, громко хлопнув бизанью и резко повернувшись, сшиб с ног целую толпу народу и сбросил в воду кого-то в черном с золотом.

На палубе брига радостно закричали «Арнор! Арнор и Гондор!». Ронвэн продолжала стрелять, хотя и не столь удачно. С галеона долетел обрывок команды, и в небо взвилась целая туча стальных стрел.

Это было как ливень из гвоздей. Прежде Ронвэн не представляла себе, насколько это страшно. Она в ужасе попыталась спрятаться за мачтой, закрывая, как ребенок, голову руками, оглохнув от железного стука стрел по дереву.

Что-то с силой ударило ее в бок, ниже талии, и она едва не вылетела из корзины. Боль была настолько острой, что Ронвэн даже не смогла закричать. Ее пальцы нащупали металлическое древко стрелы, пробившей кольчугу и глубоко вонзившейся в тело. Она попробовала выдернуть стрелу или сломать древко, но едва не потеряла сознание от боли: похоже, острие застряло в кости. Ронвэн тщательно вытерла о бриджи окровавленную ладонь, выпрямилась, достала из колчана еще одну стрелу и наложила ее на тетиву — лук она не выпустила. И начала стрелять, стараясь упираться ногами в дно корзины так, чтобы не задеть металлическим древком с черным оперением о деревянное ограждение.

Когда на бриг снова обрушился стальной ливень, Ронвэн уже не пряталась, продолжая стрелять. Она успела заметить, как внизу, за спиной мужа рухнул на доски юта старшина с черным древком в горле. Потом стрела пробила ей грудь и выбросила из вороньего гнезда. Она закричала «Мама!», но удара о палубу уже не почувствовала.

Последняя стрела Ронвэн попала в черный с золотом вымпел, и Золотой Лев Андасалкэ, плавно змеясь, спикировал в море, словно убитый дракон.

В этот момент капитану послышался женский крик, и он перевел взгляд на мачту. Одновременно он увидел, что в вороньем гнезде никого нет, и до него долетел звук падающего тела. И плач ребенка.

— Ронвэн! — закричал он, не слыша себя сквозь шум. Что-то вспыхнуло у него в груди, он резко рванул рулевое колесо, и через несколько мгновений бушприт брига ударил в скулу галеона.

Бой кончился быстро. Тяжелораненых, дорезав их без лишней жестокости, снесли под ют вместе с погибшими в бою. В плен попали лишь несколько легкораненых бойцов. Одним из них оказался капитан брига.

Взяв щит убитого палубного старшины и выхватив меч, он трижды сбрасывал с юта на палубу абордажную команду, которая пыталась вскарабкаться наверх по лесенке. Потом морэдайн начали стрелять, и тогда капитан спрыгнул в черно-золотую круговерть. Он зарубил двоих или троих, прежде чем с него сбили шлем и ударили в висок железной кромкой щита. Сознания он не потерял, но на мгновение у него отнялись руки и ноги, и его бросили на палубу, придавив для верности щитами с изображением золотого льва. Так он остался жив.