Вышград

У пани Нигриновой был свой дом № 4 «У ложбины» (U Rokle), под Иерусалимскими воротами. В давние времена этой старинной ложбиной проходила дорога из Иерусалимских ворот до костела Усекновения головы Иоанна Крестителя. Иерусалимскими же воротами пани Нигринова ходила на богослужения в вышеградский костел.

Были как раз «Душечки» — день поминовения усопших. Пани Нигринова решила, что пойдет на шестичасовую службу, и молилась, чтобы не проспать.

Внезапно она проснулась — а часы стоят. Пани Нигринова уже думала, что проспала, оделась и сломя голову поспешила в костел. Но пани не проспала — была полночь.

Подошла она к храму и увидела, что окна уже светятся. Она прибавила шагу и быстро вошла внутрь, удивляясь, как же она могла проспать. На алтаре уже некоторые свечи были зажжены, и горел общий свет. Ослепленная после темноты ночи, пани по памяти нашла свое обычное место на скамейке, которое оказалось занято. Тогда она пошла ближе к алтарю. Там священник служил мессу, но молитву не читал вслух.

Пани Нигриновой все показалось странным, а когда осмотрелась: да у алтаря же каноник, которого недавно похоронили! Выпученными глазами смотрит она на священника, который безмолвно служит мессу — это усопший каноник! И пономаря пани Нигринова хорошо знала. Она обернулась к людям — Боже! — она на полуночной мессе усопших!

Под капюшонами она видит головы покойников, многих из которых она хорошо знала. Там, вдали ее умершая подруга приложила к устам костлявый палец и указала головой на выход. Пани Нигринова, не мешкая, стала пробираться к выходу, не забыв поклониться перед Святой Троицей. Пулей вылетела она на улицу, с горячим желанием встретить хоть одну живую душу. Спешит на «пост» к солдату, но его не оказалось на месте. Бежит к сторожу перед кладбищем, стучит в окно, но и тот спит, как убитый.

В этот момент она услышала, как собираются скелеты из костела, и через поле помчалась к Иерусалимским воротам. Плохо бы ей пришлось, если бы она задержалась в костеле до конца богослужения умерших.

Как она ни спешила, а от злых сил скрыться не удалось. Еще не достигла ворот, а уже увидела, как от часовни св. Мартина летят огненные бочки, а перед ними бежит черный пес с раскаленной цепью на шее, которая с бряцанием волочится за ним по траве.

Откуда-то сзади, со стороны костела, она слышит стук, будто опрометью мчатся скелеты. В это время огненные бочки уже вылетели наружу через Иерусалимские ворота. Пани Нигринова упала у самых ворот и только утром огородники нашли ее будто колотушками побитую. Говорят, это от скелетов, которые ее догнали. Воспоминания о пани Нигриновой до сих пор живо среди жителей Вышеграда, каждое воскресенье они молятся «за покойную Барбору Нигринову и сестру ее Анну Ржебичкову…».

В преданиях о ночных мессах хранится еще один яркий случай. Было то во времена, когда вышеградские каноники жили не на горе, а в городе, под скалой. В то время ночью по Вышеграду ходил ночной сторож.

В одном из домов у воды жил старый каноник, которому было тяжело обходить стороной, и он договорился с пономарем, чтобы тот провожал его наверх.

Но тогда не были такие дорожки, как сейчас, и часто каноник с пономарем оказывались внизу раньше, чем ожидали и не таким образом, как хотели. На гору же приходилось карабкаться иногда и на четвереньках, если не хотелось идти длинной дорогой под крепостью до самых Иерусалимских ворот, и уже от них — к костелу. Для старых ног каноника это было тяжело.

Однажды, еще затемно, в окно пана каноника постучали, и он уже знал, что это пономарь. Он встал, открыл дверь дома, где пономарь уже ждал его, и отправился с ним в путь. Накануне вечером шел снег, и на тропинке на гору он был нетронут. Итак, каноник шел с пономарем наверх, часто спотыкался и падал, пономарь помогал ему встать на ноги, и так они благополучно добрались до костела. Здесь уже было много людей. Каноник отслужил мессу и сказал пономарю, что домой пойдет окольным путем, через Иерусалимские ворота, чтобы проводил его только до них. Пономарь проводил каноника до ворот, а сам вернулся в костел. Старый пан не спеша шел по городу под крепостью, и удивлялся, что никого нет на улице, хотя костел был полон. Встретил только ночного сторожа, который нелепо удивился, куда же ходил милостивый государь.

— Я был в костеле, на мессе, — отвечал каноник.

— Ей-ей! На мессе! Ведь только еще час ночи, я ее как раз отбил!

Каноник посмотрел на сторожа и решил, что тот пьяный, о чем ему и сказал вслух и пошел дальше. Сторож подумал то же самое о священнослужителе, но оставил свои мысли при себе.

Каноник пришел домой, замерзший, поэтому лег в постель согреться. И уснул. Разбудил его стук в окно…

Он снова встал и спросил, кто там. Пономарь пришел за милостивым государем, пора идти служить мессу. Каноник помчался к двери — неужели и этот парень пьян? Но пономарь был трезвый и настаивал на своем.