Вьюга

— Странно. Обычно люди говорят, что видят темноту. Черную, непроглядную темноту. Наверное, у вас в жизни было слишком много такой темноты. Вы привыкли к ней и теперь не замечаете, — задумчиво произнесла Гермиона. — А я, когда закрываю глаза, вижу красные искорки. Верите? Нет, наверное…

Я напряженно вслушивался в ее монолог, пытаясь понять, что она хочет мне сказать столь странным способом. Но пока не понимал. Тем временем она продолжила:

— Черный цвет в мире волшебников считается эталоном красоты. А знаете, почему? Черное слишком таинственное и непонятное, а еще переменчивое, как вьюга, которая вчера бушевала за окном. Это привлекает и в то же время отталкивает. Впрочем, как и вы.

— Гермиона, вы сравниваете меня с черным цветом? — поинтересовался я, насмешливо искривив губы.

— Нет. Я сравниваю вас с вьюгой. Вы загадочны и опасны. И в то же время я восхищаюсь вашим умом, вашими талантами. Северус, вы, наверное, думаете, что я говорю глупости? Вы правы, пожалуй.

Я так не думал. В ее словах был смысл. И я, кажется, догадывался, к чему она ведет. Слегка наклонившись назад, я прижался к Гермионе. Было приятно находиться в кольце ее рук.

— Я не ребенок, Северус. В моей жизни было много потерь и испытаний. Нет, не думайте, что я жалуюсь вам на свою судьбу. Отнюдь. Мне необходимо, чтобы вы поняли: при необходимости я сумею вас защитить, — убедительно сказала она.

Убрав ладошки с моего лица, Гермиона отстранилась. Я нахмурился, испытав разочарование. Несколько раз сжав и разжав кулаки, я решительно встал с дивана и подошел к ней.

Она стояла возле окна спиной ко мне. Такая хрупкая и беззащитная. Мне захотелось обнять, вновь ощутить тепло ее тела и мягкость ладоней на своей коже. Но вместо этого я лишь встал за ее спиной и, скрестив руки на груди, спросил:

— Гермиона, вы пойдете со мной на прогулку?

В стекле отображалось бледное лицо Грейнджер. Всего лишь на секунду на нем промелькнуло удивление, но тут же ее губы растянулись в широкой улыбке.

— Да! — произнесла она, глядя сияющими глазами в окно.

Странно, ей так мало надо для счастья. Холодный ветер, белый, хрустящий под ногами снег и нелепый леденец на палочке в виде головы Санта-Клауса. Я скривился — ненавижу сладкое.

Заметив недовольное выражение моего лица, Гермиона вынула конфету изо рта.

— Что-то случилось, Северус? — встревоженно спросила она.

Я отрицательно покачал головой. Хотелось быстрее закончить прогулку и вернуться домой, так как погода вновь начала портиться. Но я промолчал — не желал, чтобы она расстраивалась. Ей сейчас было хорошо, и мне этого хватало, чтобы смириться со столь отвратительным времяпровождением.

— Вы хотите посмотреть на елку? — спросила она, внимательно разглядывая редких прохожих.

— Нет, — ответил я и, заметив вопросительное выражение лица Гермионы, добавил: — у нас в доме стоит елка, которую вы собственноручно наколдовали.

— Разве это елка? Пойдемте на площадь. Вот там стоит настоящая елка!

Не слушая моих возражений, Гермиона взяла меня за руку и повела на площадь. Пройдя два квартала, мы вышли к освещенному новогоднему дереву. Множество огней и ярких, разноцветных шаров создавали волшебный образ. Звонко рассмеявшись, она подбежала к елке и с нескрываемым восхищением начала её рассматривать.

Подойдя к девушке, я спросил:

— Вы выглядите счастливой. Неужели это дерево вам так нравится?

— Конечно! Ведь сегодня Рождество. У нас в семье была традиция: каждый год ходить на площадь и смотреть на елку. Последний раз я так проводила Рождество в тринадцать лет вместе родителями. Папа купил мне сладкий леденец на палочке, и мы полчаса рассматривали елку с мерцающими огоньками. Было здорово! — Затем, немного помолчав, Гермиона добавила: — Я не люблю сладкое, не люблю леденцы на палочке, и меня ужасно раздражают огоньки.

— Вот как. Зачем же вы тогда каждый год ходили на площадь? Пытались вновь быть правильной, Гермиона? — спросил я, презрительно усмехаясь.

Нужно было напомнить, с кем она разговаривает: слишком много откровений мне пришлось выслушать в последние дни.

Отрицательно покачав головой, Гермиона пробормотала:

— Это традиция.

Почти неслышно и в то же время очень громко прозвучали эти слова. Не удержавшись, я подошел к ней почти вплотную.

— Вам их очень не хватает? — спросил, аккуратно обнимая Гермиону за плечи.

— Очень…

Доверчиво прижавшись ко мне спиной, девушка грустно посмотрела на елку. Мне захотелось сказать ей что-то ободряющее, рассмешить забавной историей, поцеловать, но, разумеется, я ничего не сделал. Может быть, потому что я не знал веселых историй… Нет, о причинах я думать не желал. Я продолжал обнимать Гермиону, глядя на отвратительное дерево, увешанное множеством нелепых игрушек.

— Вы счастливы?

— Что? — переспросил я.

— Вы сейчас счастливы? — уточнила она.

— Не знаю. Мне сейчас… уютно, — признался я, пристально всматриваясь в золотистый шарик.