Вьюга

Развернувшись ко мне лицом, Гермиона внимательно посмотрела мне в глаза. Затем, встав на цыпочки и зажмурив глаза, она поцеловала меня в губы: быстро и неуклюже. Я тихо рассмеялся. Гермиона вспыхнула и попыталась выкрутиться из моих рук, но я не позволил. Крепче обняв ее за талию, я поцеловал Грейнджер.

Мягкие, податливые — они пахли мятой и имели сладкий привкус леденца, который она ела. Я совершенно потерялся в своих ощущениях. Но могу сказать лишь одно: я определенно не остался равнодушным.

Вернувшись в дом, мы молчали. Я не знал, как себя вести в подобной ситуации, Гермиона, видимо, — тоже. Уже собираясь в спальню, я еще раз взглянул на девушку: она стояла посредине комнаты и смотрела на меня.

Вопросительно подняв бровь, я ждал — она молчала. Не выдержав напряженной тишины, я спросил:

— Ты хочешь что-то сказать?

— Нет. А ты?

— Я… не знаю. Возможно… — запнувшись, я устало потер пальцем переносицу. Затем, послав все к Мерлину, подошел к Гермионе, обнял ее и, зарывшись лицом в ее волосы, прошептал:

— Мне нечего сказать, Гермиона.

— Знаю. Мне тоже.

Обняв меня за шею, она запрокинула голову, позволяя поцеловать себя. Этот поцелуй был мучительно сладким, меня опьянял привкус страсти. А когда поцелуй закончился, я совершенно не имел сил отпустить Гермиону. Возможно, это было ошибкой, но я не сумел себя сдержать, потерял самообладание. Но я не пожалел ни о чем: ни о сладких губах, дарящих мне поцелуи; ни о ласковых руках, скользящих по моей спине. Я наслаждался каждым мгновением, каждым движением, каждым стоном, сорвавшимся с ее губ. На пике наслаждения я услышал свое имя и понял, что уже не смогу отпустить ее.

Сегодня мне опять снился день, когда мы совершили нападение на дом Бернса. Крики, вспышки заклинаний, перепуганные карие глаза маленькой Линды — все это было столь ярким и правдоподобным, что в какой-то миг я не смог отличить сон от реальности. Линда. Смешная, неуклюжая девчонка с огромными глазами. Когда ее пытали Круцио, она не кричала. Возможно, просто не могла из-за раздирающей боли. А может, не до конца осознавала происходящее. Лишь молча сносила пытку, зажмурив глаза. Когда ее лицо в третий раз исказила гримаса боли, я не смог сдержаться и обезоружил Макнейра.

Позже я размышлял над причиной столь нелепого поступка. И я понял: Линда Бернс напоминала мне человека, которого я учил в Хогвартсе. А именно — Гермиону Грейнджер. Они были так похожи. Нет, не внешне. Характером. Такая же упрямая.

За последние полтора года я почти ничего не слышал о Гермионе. Слухи — так мало и в то же время много. В очередной раз посещая собрания Пожирателей, я боялся услышать о том, что ее поймали. Через полгода неизвестности я попытался найти ее. Тщетно. Мои попытки не увенчались успехом, зато привлекли нежелательное внимание со стороны Темного Лорда.

Прошло еще долгих шесть месяцев, и я узнал, что мои бывшие ученики попали в засаду. Тогда я впервые по-настоящему испугался. Выжить в таких столкновениях удавалось лишь счастливцам, но она, вопреки всему, выжила. Уизли повезло меньше. Впрочем, мне его жизнь была безразлична. Я собирался встретиться с Гермионой после похорон. Мне нужно было разобраться, почему ее жизнь меня так волнует. Но я не успел — она вновь исчезла на долгих полгода. Все это время я пытался выведать у Дамблдора, куда уехала Грейнджер. Осторожно намекая, шаг за шагом направляя разговор в нужную мне сторону, я узнал, что она скрывается в «надежном месте». После этого я попытался выбросить ее из головы: внушал себе, что у нее все в порядке и не стоит искать ней встречи. Я почти поверил, что мисс Грейнджер меня совершенно не интересует.

И вот теперь, в канун Рождества, на порог моего убежища пришла Гермиона и заявила, что будет меня охранять. Смешно, не так ли? Единственная, от кого меня нужно было защищать — это она. Остальные могут лишь убить. Она же может уничтожить, ведь я, наконец, понял, что люблю ее.

Проснувшись, я обнаружил, что нахожусь в постели совершенно один. Разочарование, досада, злость — на меня одновременно нахлынуло так много эмоций, что я растерялся. За последние восемнадцать лет это случилось со мной впервые. А на что я, собственно, надеялся? Что она останется со мной и утром разбудит поцелуем? Да. Я позволил себе слишком многое: надежду.

Одевшись, я направился в гостиную, с намерением поговорить с Гермионой. Нужно разобраться со всем как можно скорее. Войдя в комнату, я застал ее снимающей зимнюю мантию.

— Доброе утро! — поприветствовала она, тепло улыбаясь.

В ответ я лишь сдержанно кивнул — улыбка на ее лице слегка поблекла. Положив мантию на диван, Гермиона взяла в руки продолговатый сверток и подошла ко мне.

— Северус, что с тобой случилось? — спросила она.

— С каких это пор мы с вами, мисс Грейнджер, на «ты»? Не припомню, что разрешал вам так фамильярно ко мне обращаться. — Я был слишком раздражен тем обстоятельством, что она куда-то ходила утром, поэтому не стал сдерживать себя, возвращаясь к обычной манере поведения.