Выжившие

Как встретился с ребятами из экипажа, и как проходили предполетные процедуры, все это осталось где-то в глубине вязкого мутного тумана, окутавшего пилота. Краткий миг прояснения выдернул его из этого омута, уже после окончания выруливания на взлетную полосу. Команды и вопросы командира доносились точно сквозь толщу воды, ответы давались с трудом и почти наугад, панели приборов плыли перед глазами. Черт, что такое, неужели все же отравился сосисками? Как бы до Екатеринбурга долететь без эксцессов. КВС Левитин мужик, конечно свойский и если что прикроет, а вот штурман Либерзон, сволочь еще та — заложит в дирекцию и глазом не моргнет, да еще и сочинит от себя, что, мол, второй пилот Субботин, будучи в Москве злоупотреблял спиртными напитками и в нарушение инструкций вышел в рейс в состоянии сильнейшего абстинентного синдрома. То, что он не пил, конечно, потом выяснится, это и ежу понятно, но вот осадок как говориться останется. Да и черт с ним с этим Либерзоном, что ж так хреново-то… Ладно пока машина на автопилоте, до аэропорта Кольцово в Екатеринбурге еще 25 минут, а Кудрин треплется со штурманом, пожалуй, можно немного отдохнуть, веки смежить, чуть-чуть совсем — в полглаза. Может, отпустит…, — это была последняя осознанная мысль Субботина, после которой он окончательно погрузился в черное ничто.

Римма Шлепко, реализатор, 20 марта, вторник, день, вещевой рынок «Таганский ряд», г. Екатеринбург Римма Марковна Шлепко работала на рынке, сколько себя помнила. Вначале была «Туча», «Толчок» или попросту«Барахолка» — асфальтированная, огороженная площадка в пару квадратных километров близ станции Шувакиш. Этот населенный пункт находился недалеко от Екатеринбурга, тогда в 80-е еще Свердловска. Три остановки на забитой до отказа электричке и ты попадал в оазис яркого запретного и манящего западного мира, в царство свободной торговли и дефицитных товаров. На«Туче» каждое воскресенье толпилась действительно туча разного народу. Норковые формовки, левая джинса, хотя иногда попадались и фирменные, импортные сигареты и жвачка, виниловые грампластинки или как их называли«пласты». Дореволюционный антиквариат соседствовал с польской косметикой, а коллекционеры марок с валютными спекулянтами. На «Туче» прошли школу жизни знаменитые в девяностых рэкетиры, и не менее знаменитые нынче предприниматели, те которые дожили, конечно. С закрытием«Тучи» рынок благополучно переехал на Центральный или как его еще называли Колхозный рынок, который изначально специализировался на фруктах и овощах, а с появлением вещевого ассортимента начал расти на глазах, что в выходные дни приводило к полному параличу окружающей территории. В середине 90-х назрел вопрос о переносе вещевого рынка с территории Колхозного рынка в район перекрёстка улиц Бебеля — Техническая. В итоге сейчас на пересечении этих улиц раскинулся самый крупный вещевой рынок Урала и Западной Сибири, превратившийся со временем в своего рода рынок-город, где и пребывала теперь Римма Марковна.

Все ее сорок с небольшим лет прошли среди контейнеров с пестреющими тряпками и прилавков благоухающих специями и фруктами, среди гомона разномастной толпы покупателей, продавцов всех рас и национальностей, суетливых перекупщиков, наркоманов-карманников, приблатненных ломщиков валюты и хамоватых охранников, среди запахов свежей турецкой кожи, ароматного шашлыка приправленного горьковатым дымком, человеческого пота и аммиака, временами приносимого ветерком из окраинных и укромных мест рынка. Она любила эти запахи, этот шум, она чувствовала в этом коловращении людской массы слившейся в единый организм, что-то мистическое. Она чувствовала себя частью этого организма, большого мощного и необъятного как мировой океан, и это наполняло ее какой-то непонятной радостью и умиротворением. Римма Марковна была женщиной простой, и при всем желании не смогла бы объяснить свои чувства и ощущения, да и появись у нее такая возможность она не знала бы с кем поделится этим сокровенным, так как окружавшие ее люди были такими же простыми и незамысловатыми. Поэтому Римма Марковна приняла эту данность как дар и просто получала удовольствие.