Взбесившийся лифт

Виталий еще раз посмотрел на настенные часы и, обжигаясь, допил из чашки чай. Не то, чтобы он был слишком пунктуальным человеком, но опаздывать не любил. Просто вчера вечером допоздна засиделся у телевизора, а утром самым банальным образом проспал. Виталий работал на частной фирме — устанавливал и налаживал компьютеры — и местом своим дорожил. Получаемые деньги позволяли ему вместе с матерью безбедно существовать в эпоху становления отечественного капитализма. Правда, его мать тоже работала, но библиотекарю в университете платили ничтожно мало.

— Во сколько вернешься, сынок? — спросила она.

— Как всегда.

— Что приготовить на ужин?

— Я доверяю твоему вкусу, — ответил он и чмокнул мать в щеку. Быстро оделся, выскочил из квартиры и вызвал лифт. Прошло несколько секунд, и на лестничной площадке к нему присоединилась соседка, Наташа — высокая миловидная женщина в короткой светлой дубленке.

— Здравствуйте! — приветливо произнес Виталий.

— Здравствуйте! — отозвалась Наташа, поправляя прическу.

— Вам не холодно без головного убора? — спросил он.

— Нет, я закаленная.

— Все равно можно простудиться.

— Не успею, метро совсем недалеко, — с улыбкой ответила она и шагнула в подъехавший лифт.

Виталию нравилась эта молодая мать-одиночка, год назад поселившаяся у них в доме. Но все их общение сводилось лишь к коротким разговорам при случайной встрече. Наташа вела крайне замкнутый образ жизни, отгородив себя от окружающих людей непреступной стеной, словно раз и навсегда в них разочаровавшись.

Чтобы не выдавать своего интереса и не смущать соседку, Виталий принялся изучать кабину лифта. Стены и потолок были исписаны нецензурными словами и изрисованы непристойными картинками. Кнопки на панели искорежены и подпалены. Резина на двери изрезана, а алюминиевый обод по краям выломан и сдан на лом цветных металлов. Вдобавок кабина одновременно служила свалкой и общественным туалетом.

Наконец лифт, отчаянно скрипнув, остановился. Виталий галантно пропустил женщину перед собой и поспешил следом. Но вышли они вовсе не на площадку первого этажа, а почему-то в длинный, едва освещенный тоннель, с низким сводчатым потолком.

«Черт! Откуда у нас взялся этот тоннель?! Даже не подозревал о его существовании!» — с раздражением подумал он.

Наташа что-то буркнула и возмущенно покачала головой. Потом, поколебавшись, переложила из руки в руку хозяйственную сумку, вздохнула и решительно зашагала вперед. Дробный стук каблучков ее сапожек гулким эхом наполнил сырое продуваемое ветром помещение.

Вдруг она громко вскрикнула и, задрожав всем телом, попятилась назад. Виталий заглянул через ее плечо — и обмер от ужаса. Из темных глубин тоннеля к ним приближалось зеленоватое чудовище, напоминавшее невероятных размеров гусеницу. Передвигалось оно быстрыми рывками, изгибаясь крутой дугой и проворно перебирая многочисленными лапками. Жесткие остроконечные щетинки на спине и по бокам топорщились в такт его неровному движению. Выпуклые желтые глаза с красноватым отливом, величиной с чайное блюдце, неотрывно смотрели на людей. Массивные челюсти то открывались, то закрывались в предвкушении скорой добычи. Вокруг себя чудовище распространяло нестерпимое зловоние.

Не сговариваясь, они опрометью бросились обратно, к лифту. Непослушным пальцем Виталий ткнул самую верхнюю кнопку.

— Уф, что это хоть было? — осипшим голосом спросила Наташа.

— Понятия не имею, — недоуменно ответил Виталий.

— Но интересно, откуда эта тварь взялась в нашем подъезде?

— Мне тоже… Нет, сперва сделали из подъезда гадюшник. Теперь вот это.

— Куда только власти смотрят. У нас вообще не город стал, а сточная канава, — подхватил он тему.

— Ага, я уж из дома боюсь выйти лишний раз.

— Но, наверно, необходимо вызвать милицию. И этих… специалистов из зоопарка.

— Да, может, это редкий, исчезающий вид, занесенный в «Красную книгу». Но я не согласна жить с ним в одном подъезде. Пускай его забирают куда-нибудь в зоопарк или в институт для опытов, — заявила Наташа.

— Нет, ну, зверюга!

— Угу. Съест на фиг всех жильцов дома и не поперхнется… Дверь лифта раскрылась, и они увидели плоскую заснеженную крышу, заставленную телевизионными антеннами и спутниковыми тарелками. Низко над ними нависало сумрачное фиолетовое небо. Невероятно чужое небо, густо усыпанное незнакомыми звездами и созвездиями. Морозный воздух поражал своей плотностью и неподвижностью. А от внезапной тишины зазвенело в ушах.

— Что за черт?! Где мы?! — воскликнул Виталий, сдвигая шапку на затылок.

— Не знаю, — прошептала Наташа.

— Вот так пироги! Кажется, мы с вами на крыше!

— Нет, мне не надо на крышу, — дрожащим голосом произнесла соседка.

— На крышу лифт не возит. На какую кнопку вы нажали?

— По-моему, на самую верхнюю.

— Но она лишняя — восемнадцатая! А у нас в доме всего семнадцать этажей!

— Получается, что не лишняя.

— Слушайте, Виталий, хватит дурачиться! — топнула ногой Наташа.

— Мне надоели ваши шуточки! Нажимайте, как следует!