Взгляд с другой стороны

Конвейерный метод допроса и повторяющиеся вопросы имели бы свой смысл, если бы не чип. Анализ «на ложь», сложным образом оценивающий паузы, громкость и акценты в речи допрашиваемого, был слабо применим к человеку со способностями Иллиана и его въевшейся в подсознание привычкой то и дело замолкать на секунду, обращаясь к чипу за каждой сомнительной мелочью. Сбиться и перепутать, излагая придуманную на ходу версию (если бы таковая была), он был тоже не в состоянии. Допрос с фаст-пентой проходит не так. Какие бы нетиповые реакции ни выдавал допрашиваемый, вплоть до полной расторможенности, даже самый вязкий болтун не в силах погрести следователя под такой лавиной подробностей, как это делал раздосадованный Иллиан. Он не думал, что следователи издеваются над ним намеренно, заставляя проводить по много часов подряд в допросной в бессмысленном занятии, но… честное слово, лучше бы мучили. Искушение доброжелательно растолковать умникам из следственной группы эти тонкие детали росло к вечеру пропорционально надсаженному горлу. А результатов не было никаких.

Это осознавал Иллиан, это осознавали офицеры по ту сторону стола, и к концу недели коллективный мозг допросной команды выдал решение. Как им казалось, удачное.

— Вы же понимаете, капитан, — с показным дружелюбием принялся объяснять следователь, на этот раз все тот же армейский полковник, — что проблема в достоверности информации, которую вы нам сообщаете. К сожалению, традиционные методы верификации не позволяет провести ваша аллергическая обработка…

— А выдергивать мне ногти не позволяет ваша служебная инструкция, — позволил себе иронию опальный шеф СБ.

— Вам не стоит так явно демонстрировать враждебность, — упрекнул его полковник. — Если вы, по вашим словам, невиновны и полностью лояльны, то первый должны были бы быть заинтересованы в нахождении такого способа.

— Поставьте себя на мое место, — буркнул вымотанный Иллиан, верность которого до сего дня гарантировала присяга и безупречная служба, и ничего сверх того искать было не нужно. — И если придумаете способ, поделитесь.

— Я бы предложил вам напрячь память, Иллиан, — почему-то с триумфальной ноткой в голосе сообщил следователь, — если бы в вашем случае это не прозвучало превратно. Так что… просто поясните, будьте добры — что это означает?

Перед ним на стол лег лист обычной пластиковой распечатки. Свежей, судя по всему. Шапки и подписи не было. … психологическое кондиционирование, предрасположенность диагностирована, гипнабельность положительная, 3.8. по шкале Ремера-Брюгге… может быть создан уникальный ключ для состояния транса, в котором вербальная и сознательная деятельность сохранена, а волевой контроль понижен«…»

— Выписка из медицинского отчета, — Иллиан недоуменно поднял глаза. — По фрагменту большего сказать не могу.

— Документ затребован нами из архивов Имперского Госпиталя, — следователь довольно улыбнулся и развел руками. — Это ваше собственное медицинское заключение, капитан… в тот момент еще лейтенант, да. Год… вот шестьдесят восьмой. Давно, но важная информация, к счастью, не имеет срока хранения. Что любопытно, в вашем личном деле копия отсутствует… Гипнабельность положительная, да? Похоже, мы нашли способ решения вашей маленькой проблемы.

«Затейники», подумал Иллиан раздраженно, невольно восхищаясь упорством, с каким армейская СБ сумела раскопать документ, о существовании которого и сам он не подозревал. Двадцатилетней давности обследование в госпитале, сразу после возвращения с Иллирики и еще перед тем, как его прикомандировали к особе Эзара, он помнил, как и все прочее, в совершенстве, но без особого удовольствия. Новостью оказалось то, что в сторонних архивах осталась копия заключения, предназначенного в его личное дело — и, вероятно, аккуратно изъятая оттуда Негри, поскольку ничего подобного в своем досье Иллиан не видел, а уж его-то он изучил вдоль и поперек вскоре после вступления в должность. Причины подобной предусмотрительности предшественника ему самому, учитывая давние обстоятельства, были ясны, но вот следователь, должно быть, поставил еще один плюсик в счет злонамеренного укрывательства данных главой СБ. И не стоило усугублять его подозрения протестами против сеанса.

Иллиан, чувствуя себя старой и уже опытной лабораторной крысой, сидел в кресле с визором на глазах, вглядываясь в калейдоскоп узоров, и добросовестно старался сконцентрироваться. Согласно инструкции, через три-пять минут должно было наступить состояние транса, и, хотя сама затея не вызывала у него особого доверия, но возможность оправдаться была слишком ценна, чтобы ее упускать. Если Грегор не верит ему на слово, быть может, императора убедит техническое заключение экспертов? Он и так потерял на пребывание в тюрьме две недели, в течение которых мог бы подгонять, торопить и дергать свою агентурную сеть, добиваясь хоть какого-то ответа от мальчишки Форкосигана.