Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Битва титанов — император против своего шефа СБ, или история про то, как Иллиан проходил по делу о государственной измене.
59 мин, 43 сек 5838
Все верно. Тринадцать лет не запятнали личное дело капитана Димира ни одним нареканием, а пилот его курьерского корабля по всем полетным тестам демонстрировал баллы выше среднего. Знать бы еще, каким образом про этот курьерский рейс узнал молодой Форпатрил и какими правдами и неправдами добился, чтобы его прикомандировали к экипажу? Потенциальная утечка информации из его ведомства сводила Иллиана с ума вернее, чем мог бы это делать утекающий из скафандра воздух.
— Этого мало, — возразила Корделия твердо и просто. — Ваши архаичные барраярские три месяца отсрочки хороши, лишь когда ответчику предстоит проехать материк верхом из конца в конец. — Это она обращалась уже к мужу, и досадливая растерянность на его физиономии вдруг показалась Иллиану копией его собственного выражения лица. — Как можно управлять звездной империей с помощью замшелых законов столетней давности?
«Барраярцы!», откликнулось мысленным эхом.
Иллиан вздохнул.
— Я отправил копию сообщения на Бету по сжатому лучу, — сообщил он то, что премьер-министр граф Эйрел Форкосиган и так знал уже пол-дня.
— Я знаю, Саймон, — подтвердил тот и, не глядя, бережно, но крепко сжал ладонь жены, как будто ставя точку в разговоре.
Леди Корделия замолчала, а Иллиана в очередной раз кольнуло давней виной, и он подавил ее привычным усилием. Да. Почти два десятилетия назад начальник СБ регента некий коммандер Иллиан не смог защитить охраняемую персону как должно. Возможно, сейчас он справится лучше?
Он покачал головой и проводил взглядом чету Форкосиганов, проходящих в Алый зал с уверенностью столпов общества, а вовсе не семьи юного преступника, обвиненного императорским судом в государственной измене. «Поелику оруженосцы нужны лишь для личной охраны своего сеньора и господина, да не будет вооруженная рука императорского вассала секундус чрезмерно сильна и не превысит ее мощь двух десятков человек, иное же считать изменой и покушением на власть императора, многие лета да царствует он»… Чертова архаика.
В отношениях между императором Грегором и его премьер-министром похолодало еще этим летом, на второй год после того, как Грегор стал совершеннолетним и принял всю полноту власти. Тогда Форкосиган отнесся к этому спокойно, заметив в приватном разговоре, что бунт детей против родителей — самая обычная вещь. Иллиан, бездетный и имевший прямую идиосинкразию на слово «бунт», в тот раз промолчал. И вот после Зимнепраздника подспудное напряжение разразилось прямой войной Фордрозды с Форкосиганом, судебной тяжбой, в которой Грегор крайне неудачным образом занял позицию внешнего бесстрастия.
С другого конца зала Иллиан увидел, как император сухо кивнул подошедшему к нему Форкосигану. О чем они в этот момент говорили, и ограничилось ли общение стандартным «добрый вечер», с такого расстояния определить было нельзя, но окончился диалог чересчур быстро. Грегор в последние дни почти показательным образом избегал долгих разговоров со своим приемным отцом и бывшим регентом.
Сейчас у него даже предлог имелся: музыка оркестра сделалась чуть громче, и звенящие ноты Старого Кавалерийского марша вернее любого объявления дали завсегдатаям понять, что вот-вот начнется бал. Наконец, грянула музыка, и Грегор исправно повел в танце отражений фор-девицу в розовом. Иллиан занял свою обычную танцевальную позицию, подперев стену недалеко от входа, и наблюдал за фигурами. Сесиль Форгарина, третья дочь графа, отец занимает умеренно консервативную позицию в Совете, старший брат — третий атташе в посольстве на Тау Кита, двоюродный кузен полгода назад имел неприятности с Городской стражей за вождение в нетрезвом виде и последующий скандал… Подробности автоматически промелькнули у него в голове, почти неразличимые, свернутые в один ярлычок «потенциальная невеста, проверена и безопасна», который он мысленно пришпилил к подолу юной девицы. Танец сменялся танцем, одна девушка другой, а он все стоял, размышляя.
Хитросплетения внутренней политики, стоящие за обвинением Совета, Иллиан видел прекрасно, но одно дело — видеть, а другое — быть способным предотвратить. Дела графов управлялись лишь императорской волей и кодексом законов, созданным самое позднее при позапрошлом поколении государственных мужей, и противник Форкосигана был скрыт от СБ за прозрачным барьером графской неприкосновенности. Хотя никто не мешал службе безопасности подрывать этот бастион с противоположной стороны, прощупав как следует все креатуры Фордрозды среди чиновников и военных, но пока должного компромата для передачи дела в слушание набралось недостаточно…
— Этого мало, — возразила Корделия твердо и просто. — Ваши архаичные барраярские три месяца отсрочки хороши, лишь когда ответчику предстоит проехать материк верхом из конца в конец. — Это она обращалась уже к мужу, и досадливая растерянность на его физиономии вдруг показалась Иллиану копией его собственного выражения лица. — Как можно управлять звездной империей с помощью замшелых законов столетней давности?
«Барраярцы!», откликнулось мысленным эхом.
Иллиан вздохнул.
— Я отправил копию сообщения на Бету по сжатому лучу, — сообщил он то, что премьер-министр граф Эйрел Форкосиган и так знал уже пол-дня.
— Я знаю, Саймон, — подтвердил тот и, не глядя, бережно, но крепко сжал ладонь жены, как будто ставя точку в разговоре.
Леди Корделия замолчала, а Иллиана в очередной раз кольнуло давней виной, и он подавил ее привычным усилием. Да. Почти два десятилетия назад начальник СБ регента некий коммандер Иллиан не смог защитить охраняемую персону как должно. Возможно, сейчас он справится лучше?
Он покачал головой и проводил взглядом чету Форкосиганов, проходящих в Алый зал с уверенностью столпов общества, а вовсе не семьи юного преступника, обвиненного императорским судом в государственной измене. «Поелику оруженосцы нужны лишь для личной охраны своего сеньора и господина, да не будет вооруженная рука императорского вассала секундус чрезмерно сильна и не превысит ее мощь двух десятков человек, иное же считать изменой и покушением на власть императора, многие лета да царствует он»… Чертова архаика.
В отношениях между императором Грегором и его премьер-министром похолодало еще этим летом, на второй год после того, как Грегор стал совершеннолетним и принял всю полноту власти. Тогда Форкосиган отнесся к этому спокойно, заметив в приватном разговоре, что бунт детей против родителей — самая обычная вещь. Иллиан, бездетный и имевший прямую идиосинкразию на слово «бунт», в тот раз промолчал. И вот после Зимнепраздника подспудное напряжение разразилось прямой войной Фордрозды с Форкосиганом, судебной тяжбой, в которой Грегор крайне неудачным образом занял позицию внешнего бесстрастия.
С другого конца зала Иллиан увидел, как император сухо кивнул подошедшему к нему Форкосигану. О чем они в этот момент говорили, и ограничилось ли общение стандартным «добрый вечер», с такого расстояния определить было нельзя, но окончился диалог чересчур быстро. Грегор в последние дни почти показательным образом избегал долгих разговоров со своим приемным отцом и бывшим регентом.
Сейчас у него даже предлог имелся: музыка оркестра сделалась чуть громче, и звенящие ноты Старого Кавалерийского марша вернее любого объявления дали завсегдатаям понять, что вот-вот начнется бал. Наконец, грянула музыка, и Грегор исправно повел в танце отражений фор-девицу в розовом. Иллиан занял свою обычную танцевальную позицию, подперев стену недалеко от входа, и наблюдал за фигурами. Сесиль Форгарина, третья дочь графа, отец занимает умеренно консервативную позицию в Совете, старший брат — третий атташе в посольстве на Тау Кита, двоюродный кузен полгода назад имел неприятности с Городской стражей за вождение в нетрезвом виде и последующий скандал… Подробности автоматически промелькнули у него в голове, почти неразличимые, свернутые в один ярлычок «потенциальная невеста, проверена и безопасна», который он мысленно пришпилил к подолу юной девицы. Танец сменялся танцем, одна девушка другой, а он все стоял, размышляя.
Хитросплетения внутренней политики, стоящие за обвинением Совета, Иллиан видел прекрасно, но одно дело — видеть, а другое — быть способным предотвратить. Дела графов управлялись лишь императорской волей и кодексом законов, созданным самое позднее при позапрошлом поколении государственных мужей, и противник Форкосигана был скрыт от СБ за прозрачным барьером графской неприкосновенности. Хотя никто не мешал службе безопасности подрывать этот бастион с противоположной стороны, прощупав как следует все креатуры Фордрозды среди чиновников и военных, но пока должного компромата для передачи дела в слушание набралось недостаточно…
Страница 3 из 18
