Взгляд вампира

Приговор, как известно, приобщает Плюшкина к сообществу мертвых душ, ставя его в один ряд с Собакевичем, Коробочкой и в конечном итоге — с Чичиковым, персонажами «Вия» и«Страшной мести». Мертвецы и призраки потустороннего мира становятся более реальными, «жизненными», а поэтому и для их описания требуется еще более внимательный взгляд автора. Острота гоголевского взгляда в максимальной степени реализована через внимательное описание предметов, окружающих Плюшкина. «На бюро, выложенном перламутной мозаикой… лежало множество всякой всячины: куча исписанных мелких бумажек… какая-то старинная книга в кожаном переплете с красным обрезом, лимон, весь высохший, ростом не более лесного ореха, отломленная ручка кресел, рюмка с какой-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом, кусочек сургучика, кусочек где-то поднятой тряпки, два пера, запачканные чернилами, высохшие, как в чахотке, зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов». Гоголь завершает описание этого «потустороннего мира» словами:«Никак бы нельзя было сказать, что в комнате сей обитало живое существо». Плюшкин изначально, волею авторской излишней внимательности, теряет черты человеческого, признаки жизни. Слишком острое зрение автора делает Плюшкина «прорехой» и«пустым местом на теле общества» (Гоголь). Плюшкин заклеймен отрицательно, хотя фактически, и Топоров мастерски доказывает это, гоголевское описание жизни Плюшкина взывает к состраданию и сочувствию.

14. Почему сам Гоголь не увидел в Плюшкине подобие русского юродивого, а рассмотрел жадного, грязного и глупого помещика. Даже уже «зацененный» Плюшкин сохраняет в себе черты личности, что трудно утверждать в отношении откровенно масочных персонажей Коробочки, Манилова и Ноздрева. Топоров полагает, что гоголевская наблюдательность в случае с Плюшкиным потерпела несомненное поражение. Случилось это по причине«некоей нравственной болезни»(Топоров В. Н.), которою страдал автор по отношению именно к этому своему персонажу. Ведь Плюшкин не виновен в том, что с ним произошло: смерть жены, бегство дочери, а Гоголь продолжает вместо попыток увидеть лицо персонажа, останавливать свое внимание на зубочистках, лопатах, тряпочках и кусочках чего бы то ни было. В силу специфически писательски устроенного зрения Гоголь не синтезирует многообразие описанных предметов в образ единого, уже невещественного целого, т. е. в лицо, лик.«Я никогда ничего не создавал в воображении и не имел этого свойства. У меня только то и выходило хорошо, что взято было мной из действительности, из данных, мне известных. Я создавал портрет, но создавал его вследствие соображенья, а не воображения», — писал Гоголь о себе. Портрет, схваченный до воображения, представляет собой почти что сфотографированный, до-воображаемый и до-понятийный, но при этом сконструированный предмет. Троичная последовательность кантовской трансцендентальной апперцепции: аппрегензия, воображение и рекогниция, лишаясь второго этапа — воображения, теряет и единство самосознания, теряет субъекта, человека. Платой за сверхвнимательный взгляд становится рассыпанная, конкретно-точечная реальность.

15. В ряду данных примеров, демонстрирующих разрушительную силу демонического острого взгляда, — зрение шекспировского Гамлета. Интересно, что изначально Гамлет находится в оппозиции «смотреть — слышать», где видеть, значит видеть смерть, а слушать, значит слушать шум жизни. Гамлет видит призрак отца, он не верит словам («слова, слова»), он внимательно смотрит на череп мертвеца и разговаривает с ним, слишком внимательно всматриваясь в лица живых (Клавдия, Офелии, Гертруды), он предвещает их скорую смерть. Как пишет Карасев Л. В, — «Все, что видит Гамлет, оказывается чреватым смертью». Такому зрению противостоит, с одной стороны, — образ уха, поглощающего яд, а с другой — флейта, с которой Гамлет сравнивает себя и на которой пытается играть, но не может. Флейта, в данном случае, это образ спасения Гамлета. Она вещественна, визуально предметна; голос флейты находится посередине между лживыми словами людей и той возможностью, которая может остановить смерть. Для нас важно отметить, что флейта осталась для Гамлета непросвеченной, непознанной, что в мире осталось что-то, что сумело ускользнуть от излишне внимательного взгляда, хотя всеобщим итогом стала трагедия. Просьба Гамлета, адресованная Гильденстерну, сыграть на флейте — это демонстрация незнания предмета, и отличие Гамлета от вампира заключается именно в этой просьбе. С одной стороны — внимательный, безумный и несущий смерть Гамлет слишком доверяет своему зрению и полагается на него, чтобы слушать кого-то или чью-то музыку. С другой — Гамлет неимоверными усилиями сдерживает себя от поспешных действий, пытаясь сознательно, рефлексивно доискаться правды. Роль флейты здесь в той надежде, которая не оставляет читателя в мысли «а что бы произошло, если бы Гамлет услышал ее музыку?».