«Взгляните на воронов: они не сеют, не жнут; нет у них ни хранилищ, ни житниц, и Бог питает их; сколько же вы лучше птиц?» — Лука 12:24…
21 мин, 50 сек 16645
Они выбежали на перекресток, в центре которого возвышался бронзовый монумент: закутанная в тяжелые одеяния женская фигура, скорбно склонившая голову.
— Зачем ты это сделал?! — закричала Фукуро, оправившись от потрясения.
Карасу толкнул ее к постаменту. Девочка сильно ударилась спиной о твердый камень, вскрикнула и испуганно посмотрела на брата.
«Разозлился ворон и накинулся на сову с обвинениями»…
— Зачем? — шепотом повторила девочка.
— Мне захотелось узнать… — он помолчал, пытаясь подобрать слова. — Узнать… насколько мы те, кем были созданы по чужой воле. Если я могу измениться — ты тоже сможешь.
— Дурак! — Фукуро ударила его кулачком по плечу. — Мы ничего не можем изменить!
«Ты ведь сам хотел, чтобы я тебя выкрасила в небывалый цвет, какого нет ни у одной больше птицы!»
— Та сказку, которую ты читала… — Карасу зажмурился. — Мне стало любопытно… какого был ворон цвета, до того как побывал в совином чане с тушью?
Фукуро недоуменно посмотрела на него.
Карасу улыбнулся и, наклонившись, прошептал ей на ухо:
— Ворон был черный. Но не удосуживался посмотреть в зеркало и увидеть это. Он столкнулся со своей сущностью только после того, как попытался её изменить.
«Погоди же, погоди! Теперь мы кровные враги! — злобно закаркал ворон. — Я тебе отомщу!»
Страшное эхо, повисшее в воздухе с гибелью Судзумэ, наконец, достигло штаб-квартиры. Карасу почувствовал волнение, охватившее его собратьев — в небе над ними замелькали тени. Одинокие вороны, слетая с крыш домов, покидали насиженные места и теплые гнезда.
— Уходи, — коротко бросил гвардеец.
— Карасу!
— Беги отсюда! — выкрикнул он.
— Нет! — Фукуро вцепилась в его рукав. — Я тебя не брошу!
Стая, как бурный поток вырвавшейся из русла реки, петляла по порфировому желобу городских улиц, неотвратимо приближаясь к своей жертве. В мелькании вороньих крыльев и непрерывном карканье Карасу видел развевающиеся знамена Карбоблона и завывания медных боевых труб.
Гвардеец рассмеялся, развел руки, окутанные вспышками алого огня. Вороны ускорили полет, готовясь снести его со своего пути и продолжить погоню.
Карасу сорвал поясную сумку и вытряхнул ее содержимое, одновременно вытягивая сложенные знаком разрушения руки в сторону хищной стаи.
— Умрите! — приказал Карасу.
… По камням мостовой застучали, вывалившись из сумки, белые кости вороньих птенцов.
«С тех пор сова уже не летает при солнечном свете. Боится сова мести ворона — оттого и прячется днем».
— Зачем ты это сделал?! — закричала Фукуро, оправившись от потрясения.
Карасу толкнул ее к постаменту. Девочка сильно ударилась спиной о твердый камень, вскрикнула и испуганно посмотрела на брата.
«Разозлился ворон и накинулся на сову с обвинениями»…
— Зачем? — шепотом повторила девочка.
— Мне захотелось узнать… — он помолчал, пытаясь подобрать слова. — Узнать… насколько мы те, кем были созданы по чужой воле. Если я могу измениться — ты тоже сможешь.
— Дурак! — Фукуро ударила его кулачком по плечу. — Мы ничего не можем изменить!
«Ты ведь сам хотел, чтобы я тебя выкрасила в небывалый цвет, какого нет ни у одной больше птицы!»
— Та сказку, которую ты читала… — Карасу зажмурился. — Мне стало любопытно… какого был ворон цвета, до того как побывал в совином чане с тушью?
Фукуро недоуменно посмотрела на него.
Карасу улыбнулся и, наклонившись, прошептал ей на ухо:
— Ворон был черный. Но не удосуживался посмотреть в зеркало и увидеть это. Он столкнулся со своей сущностью только после того, как попытался её изменить.
«Погоди же, погоди! Теперь мы кровные враги! — злобно закаркал ворон. — Я тебе отомщу!»
Страшное эхо, повисшее в воздухе с гибелью Судзумэ, наконец, достигло штаб-квартиры. Карасу почувствовал волнение, охватившее его собратьев — в небе над ними замелькали тени. Одинокие вороны, слетая с крыш домов, покидали насиженные места и теплые гнезда.
— Уходи, — коротко бросил гвардеец.
— Карасу!
— Беги отсюда! — выкрикнул он.
— Нет! — Фукуро вцепилась в его рукав. — Я тебя не брошу!
Стая, как бурный поток вырвавшейся из русла реки, петляла по порфировому желобу городских улиц, неотвратимо приближаясь к своей жертве. В мелькании вороньих крыльев и непрерывном карканье Карасу видел развевающиеся знамена Карбоблона и завывания медных боевых труб.
Гвардеец рассмеялся, развел руки, окутанные вспышками алого огня. Вороны ускорили полет, готовясь снести его со своего пути и продолжить погоню.
Карасу сорвал поясную сумку и вытряхнул ее содержимое, одновременно вытягивая сложенные знаком разрушения руки в сторону хищной стаи.
— Умрите! — приказал Карасу.
… По камням мостовой застучали, вывалившись из сумки, белые кости вороньих птенцов.
«С тех пор сова уже не летает при солнечном свете. Боится сова мести ворона — оттого и прячется днем».
Страница 7 из 7
