Взрыв в лесу и Русские люди

— Даша, ну ты и рукожопище, — сказала Полина, лениво поднимаясь со стула, чтобы пойти за аптечкой.

— Аня, не умирай, прости! — я села на корточки около подруги и начала махать на нее краем футболки, дабы остудить кожу.

— Я таю, умираю, не так я представляла свою смерть, — зеленоглазая схватилась за сердце. — Я хотела умереть в теплой постельке, когда я буду уже старенькой, вечно ворчливой бабулькой.

— Рано тебе еще умирать! — в комнату ворвалась Поля с аптечкой.

Ане замазали ожоги кремом и перебинтовали живот для большей надежности. Ноги тоже измазали охлаждающей мазью. Потом мы обратно сели за стол. Ну, теперь от вопросов точно не отвертимся.

— Ну, девочки, зачем вы залезли ко мне в дом в два часа ночи? — задала вопрос Полина, отпив немного чая из кружки.

— Дело в том, что мы, когда приехали, пошли гулять по лесу, — начала Аня.

— Мы немного заблудились, потом к нам пристали кабаны, это из-за них так ухайдокались, — дополнила я. — Ну и решили к тебе бежать, — продолжала нести ересь.

Наверняка Полина не поверила в этот бред, но шанс на это был.

— Это правда? — кареглазая с подозрением смотрела то на меня, то на мою подругу.

— Зуб даю! — Аня сделала вид, что вырывает у себя зуб и дает ей его.

По лицу Полины было видно, что этот жест напомнил ей о случае на сеновале. На кухню снова зашла баба Надя, но только уже с челюстью.

— Девочки, вы домой или остаетесь? — спросила она нас.

Старушка не стала спрашивать нас еще о чем-то. Мы часто оставались у нее на ночь, когда родители уезжали, или просто устраивали ночевку, запасаясь едой и напитками.

— Бабуль, конечно же они останутся! — Полина стала собирать посуду со стола.

— Тогда ссать и спать! — весело произнесла пенсионерка, направившись к себе.

End POV Даша.

После ночного чаепития, кареглазая пошла стелить девочкам постель. А сами Даша и Аня ушли в туалет. Снова. Полина разложила две раскладушки и стала ждать девочек. Так сказать, сделав все свои дела, девочки пошли на второй этаж в спальню. В прихожей они сняли галоши и поднялись по лестнице наверх.

Из комнаты были слышны крики Полины. Услышав шум, они, как ошпаренные, влетели в комнату и увидели там…

POV Полина.

На улице зарядил дождь вместе с грозой, — даже не дождь, а ливень! Девочки поперлись в туалет. Наверняка они промокнут и, не дай Бог, заболеют. А я им говорила: «Идите в туалет, который в доме!», нет, они на улицу поперлись.

Я пошла наверх стелить постель. Поднявшись в комнату, я первым делом подбежала к ноутбуку. Ну, как обычно, до фига сообщений. Ответив на пару тройку писем, я пошла в кладовку за раскладушками и постельным бельем.

— Так, сначала раскладушки, а потом белье, — вслух проговаривала я.

Вытащив две раскладушки, я поставила их в самое подходящее место — около стола. В моей комнате не сказать, что уютно, но все же было то, что создавало уют и теплоту. Напротив входа было окно с большим подоконником. На нем был постоянный срач. У меня там все завалено книгами, ручками, листками и старыми школьными тетрадками. Два года назад я потеряла свои солнечные очки. В этом году, совсем недавно, я разгребала эту хренову гору барахла и нашла их там. Правда, на подоконнике после уборки снова воцарился хаос, и я не удивлюсь, если там где-нибудь эволюционировали тараканы и создали свою колонию. Правее от окна стояла моя постель. Раньше у меня была двухъярусная кровать, но ее забрали и отдали близнецам. Вот такие вот пироги! А над кроватью висела заваленная игрушками полка. Прямо рядом с окном стоял компьютерный стол. Там тоже не айс, но хотя бы почище. На столе покоился ноутбук, потрепанный моими братьями. Стул, на котором я обычно сижу, был больше похож на табуретку — его спинку отломали близнецы. Вот так и выглядит моя комната.

Я отправилась за постельным бельем. Войдя в кладовку, я взяла все, что было нужно, и отправилась обратно. Пока я поднималась в комнату по лестнице, я услышала какое-то шипение. Зайдя в комнату, я увидела, что ко мне спиной стоит какой-то незнакомец. Вроде, высокий, но он словно съежился весь от холода. Конечности будто бы отсутствовали, и вместо них были какие-то странные туманности, напоминающие не прогруженную картинку, состоящую из одних лишь пикселей и непонятных еле заметных нулей и единиц, из которых он собирался воедино.

— Ема-а-ать! — единственное, что вылетело из моих уст.

Поняв, что я натворила, я быстро заткнула себе рот рукой. Надо же мне было что-то вякнуть. Вот блин блинский, ядрен батон!

Парень продолжал стоять ко мне спиной. Мгновение, и он распался на пиксели и вдруг оказался напротив меня. Полностью разглядеть незнакомца я не смогла — комнату освещал лишь ноутбук, — но и одного его силуэта посреди этого мрака хватило, чтобы заставиться меня покрыться испаренными от страха: все такая же сгорбленная спина; голова, опущенная вниз, была наклонена вправо, как будто бы его шея совсем ее не держала.