Фандом: Гарри Поттер. Как всегда, совсем не то, что планировалось…
26 мин, 54 сек 7898
— А теперь, мисс Грейнджер, моментально вот эту штучку, — Снейп протянул ей устрицу.
Гермиона смешалась. Устриц она раньше никогда не пробовала и понятия не имела, как с ними обращаться. На помощь пришел Малфой: налил в ракушку какой-то розоватой жижи, выжал дольку лимона, ловко подцепил вилкой подозрительно желеобразную массу и поднес к губам Гермионы:
— Только не жуй! Прижми языком к небу и рассасывай.
С некоторой настороженностью она выполнила указания, на всякий случай закрыв глаза, и всю следующую минуту помуркивала, наслаждаясь внезапно феерическим сочетанием торфяной копчености виски и морской солености устрицы.
— Потрясающе, — наконец выдохнула она. — Тоже традиция?
— Не вполне, — Снейп перевернул ракушку из-под устрицы. — Традиционно виски пьют по правилам трех «не»: не охлаждать, не смешивать, не закусывать. Но время идет, традиции изменяются, отменяются, забываются… соблюдение древних обычаев становится уделом избранных.
— Но ведь традиция традиции рознь, — осторожно заметила Гермиона. — Некоторым традициям не грех и забыться. Например, традиции ущемления женщин в правах…
Малфой с громким стуком поставил бокал на столик:
— Началось! Грейнджер, блин! Ты мне еще про домовиков несчастных угнетаемых расскажи!
— А могу и рассказать!
— Нет уж, давай-ка наконец я тебе кое-что расскажу, а ты заткни рот семгой и слушай внимательно, второй раз не придется. Ты никогда не задумывалась, почему у нас — в волшебном мире, я имею в виду, — ни одна женщина никогда не работает? За редким исключением, и преподавание не в счет. Да потому, что мужики рожать не могут. А дети должны рождаться здоровыми! Надеюсь, ты не станешь ратовать за право младенца родиться больным? Или не родиться вообще? А чтобы дети рождались здоровыми, женщина должна быть, во-первых, здоровой, во-вторых, спокойной, и в-третьих, сытой. На вот, кстати, сыру кусочек и молчи. Какое может быть здоровье и спокойствие, если ты пашешь с утра до вечера, не разгибаясь? Когда у тебя стресс на стрессе и стрессом погоняет? Задача же не в том, чтобы загнать тетку под лавку и заставить там сидеть голой, босой и беременной! Беречь надо женщину, от любых трудностей и неприятностей, по максимуму. И не забивать ей голову всякой политической и социальной дребеденью. Кормить, холить и беречь! А она пусть на фортепьянах бренчит, пейзажи пишет акварелями или вон учит мелочь дважды два четыре. И, Мерлина ради, не нервничает! Разве кто из нас виноват, что магглы все с ног на уши поставили и женщину в домовика превратили…
Гермиона от возмущения даже не сразу нашлась, что ответить. А когда нашлась и открыла рот, ей тут же был выдан очередной кусок сыра.
— Это к вопросу о видоизменении традиций, мисс Грейнджер. Мы вот виски закусываем, а в маггловском мире феминистический спектакль «Я сама!» идет полным ходом. Да и до волшебников докатывается — пока отголоски, но все же… Разница лишь в том, что для магглов вопрос рождаемости вовсе не вопрос. Для магов это тоже не вопрос, это беда. Чистокровных волшебников становится все меньше, а таких, как мы с вами — все больше и больше.
— Где-то я это уже слышала, — потрясенно прошептала Гермиона, вжимаясь в спинку кресла.
— Да-да, — мрачно кивнул Снейп, разглядывая почти пустой стакан. — Один психопат здорово порезвился за счет этой темы, да так, что чуть весь магический мир не разнес вдребезги и пополам. Но тема-то никуда не девается. Чистокровные вырождаются, магический мир исчезает.
Гермиона стиснула кулаки и зубы.
— И чтобы этого не произошло, всех магглорожденных волшебников нужно истребить как класс! Знаете, очень благодарна за гостеприимство, но я, пожалуй, домой пойду. Буду продолжать способствовать разложению чистокровного общества самим фактом своего существования.
Малфой застонал и картинно закрыл лицо ладонью.
— Юношеский максимализм и гриффиндорская недалекость, — вздохнул Снейп.
— Спасибо за такие изысканные комплименты! Всего доброго!
— Грейнджер, ну вот что ты, как только, так сразу! Мы вообще ничего такого не имели в виду!
— Офигеть! То есть ты имел в виду совсем не то, что такие, как я, мешают жить таким, как ты?!
— Офигеть! Ты вообще ни фига не поняла!
— Куда уж мне, грязнокровке!
— Мисс Грейнджер, не кипятитесь, — Снейп ради такого дела аж привстал, хотя казалось, он с креслом навеки слился. — Позвольте, я вам кое-что расскажу, о чем на Истории Магии с некоторых пор молчат.
Малфой схватил Гермиону под локти и усадил обратно на подушки, как пластмассового пупса.
— Сэр, только налейте ей сначала, а то тут сейчас что-нибудь взорвется. Вон ее как колотит.
— Вы слишком сильная ведьма, чтобы позволять себе такие эмоции, — укоризненно произнес профессор, вкладывая в руку Гермионе стакан с виски. — Чему вас учили на первом курсе? Воля и разум! Воля предполагает полный самоконтроль, разум предполагает направленность воли. Пейте, дышите и слушайте.
Гермиона смешалась. Устриц она раньше никогда не пробовала и понятия не имела, как с ними обращаться. На помощь пришел Малфой: налил в ракушку какой-то розоватой жижи, выжал дольку лимона, ловко подцепил вилкой подозрительно желеобразную массу и поднес к губам Гермионы:
— Только не жуй! Прижми языком к небу и рассасывай.
С некоторой настороженностью она выполнила указания, на всякий случай закрыв глаза, и всю следующую минуту помуркивала, наслаждаясь внезапно феерическим сочетанием торфяной копчености виски и морской солености устрицы.
— Потрясающе, — наконец выдохнула она. — Тоже традиция?
— Не вполне, — Снейп перевернул ракушку из-под устрицы. — Традиционно виски пьют по правилам трех «не»: не охлаждать, не смешивать, не закусывать. Но время идет, традиции изменяются, отменяются, забываются… соблюдение древних обычаев становится уделом избранных.
— Но ведь традиция традиции рознь, — осторожно заметила Гермиона. — Некоторым традициям не грех и забыться. Например, традиции ущемления женщин в правах…
Малфой с громким стуком поставил бокал на столик:
— Началось! Грейнджер, блин! Ты мне еще про домовиков несчастных угнетаемых расскажи!
— А могу и рассказать!
— Нет уж, давай-ка наконец я тебе кое-что расскажу, а ты заткни рот семгой и слушай внимательно, второй раз не придется. Ты никогда не задумывалась, почему у нас — в волшебном мире, я имею в виду, — ни одна женщина никогда не работает? За редким исключением, и преподавание не в счет. Да потому, что мужики рожать не могут. А дети должны рождаться здоровыми! Надеюсь, ты не станешь ратовать за право младенца родиться больным? Или не родиться вообще? А чтобы дети рождались здоровыми, женщина должна быть, во-первых, здоровой, во-вторых, спокойной, и в-третьих, сытой. На вот, кстати, сыру кусочек и молчи. Какое может быть здоровье и спокойствие, если ты пашешь с утра до вечера, не разгибаясь? Когда у тебя стресс на стрессе и стрессом погоняет? Задача же не в том, чтобы загнать тетку под лавку и заставить там сидеть голой, босой и беременной! Беречь надо женщину, от любых трудностей и неприятностей, по максимуму. И не забивать ей голову всякой политической и социальной дребеденью. Кормить, холить и беречь! А она пусть на фортепьянах бренчит, пейзажи пишет акварелями или вон учит мелочь дважды два четыре. И, Мерлина ради, не нервничает! Разве кто из нас виноват, что магглы все с ног на уши поставили и женщину в домовика превратили…
Гермиона от возмущения даже не сразу нашлась, что ответить. А когда нашлась и открыла рот, ей тут же был выдан очередной кусок сыра.
— Это к вопросу о видоизменении традиций, мисс Грейнджер. Мы вот виски закусываем, а в маггловском мире феминистический спектакль «Я сама!» идет полным ходом. Да и до волшебников докатывается — пока отголоски, но все же… Разница лишь в том, что для магглов вопрос рождаемости вовсе не вопрос. Для магов это тоже не вопрос, это беда. Чистокровных волшебников становится все меньше, а таких, как мы с вами — все больше и больше.
— Где-то я это уже слышала, — потрясенно прошептала Гермиона, вжимаясь в спинку кресла.
— Да-да, — мрачно кивнул Снейп, разглядывая почти пустой стакан. — Один психопат здорово порезвился за счет этой темы, да так, что чуть весь магический мир не разнес вдребезги и пополам. Но тема-то никуда не девается. Чистокровные вырождаются, магический мир исчезает.
Гермиона стиснула кулаки и зубы.
— И чтобы этого не произошло, всех магглорожденных волшебников нужно истребить как класс! Знаете, очень благодарна за гостеприимство, но я, пожалуй, домой пойду. Буду продолжать способствовать разложению чистокровного общества самим фактом своего существования.
Малфой застонал и картинно закрыл лицо ладонью.
— Юношеский максимализм и гриффиндорская недалекость, — вздохнул Снейп.
— Спасибо за такие изысканные комплименты! Всего доброго!
— Грейнджер, ну вот что ты, как только, так сразу! Мы вообще ничего такого не имели в виду!
— Офигеть! То есть ты имел в виду совсем не то, что такие, как я, мешают жить таким, как ты?!
— Офигеть! Ты вообще ни фига не поняла!
— Куда уж мне, грязнокровке!
— Мисс Грейнджер, не кипятитесь, — Снейп ради такого дела аж привстал, хотя казалось, он с креслом навеки слился. — Позвольте, я вам кое-что расскажу, о чем на Истории Магии с некоторых пор молчат.
Малфой схватил Гермиону под локти и усадил обратно на подушки, как пластмассового пупса.
— Сэр, только налейте ей сначала, а то тут сейчас что-нибудь взорвется. Вон ее как колотит.
— Вы слишком сильная ведьма, чтобы позволять себе такие эмоции, — укоризненно произнес профессор, вкладывая в руку Гермионе стакан с виски. — Чему вас учили на первом курсе? Воля и разум! Воля предполагает полный самоконтроль, разум предполагает направленность воли. Пейте, дышите и слушайте.
Страница 5 из 8
