Я бы никогда

— Ловкость рук, — хмыкнул Рон, сгибая и разгибая каждый палец по очереди.

— Ты сидишь в другом конце комнаты, Мерлин тебя дери!

— Лучше ты меня отдерешь вместо Мерлина, — театральным движением он расставил руки в стороны и вышел из комнаты, направляясь прямиком в спальню.

— С меня он вообще трусы уже стянул, — тихо сказал Гарри, пальцами зачесывая челку назад.

— Но ты же еще в брюках…

И палочку Рон точно не доставал, Гермиона бы заметила.

— Вот именно, — шепнул Гарри, широко раскрывая глаза. — Рон точно дьявол.

Свою дьявольскую сущность Рон подтвердил, как только Гарри и Гермиона осмелились зайти в спальню: он не дал им времени на адаптацию, просто затянул в постель, как похотливое торнадо, словно опасался, что кто-то сейчас даст задний ход, но совсем не в сексуальном контексте.

Гермиона в жизни не вспомнила бы, куда и как пропала их одежда, когда кровать успела растелиться, а свет приглушиться так, чтобы придать обстановке еще больше интимности. У Рональда всегда хорошо получалось быстро преодолевать этот этап подготовки, но сегодня он превзошел самого себя.

Когда голова Рона оказалась между ее ног, Гермиона напрочь забыла о всех позициях, над которыми размышляла ранее. Все само как-то решилось: язык Рона оказался там, где сейчас был просто необходим, а Гарри уже пристраивался позади Рона.

Она закрыла глаза и выгнулась, когда Рон добавил к своему языку пальцы и начал двигать ими в том ритме, который она обожала: быстро, но с небольшими перерывами, чтобы довести возбуждение до предела.

Временами его язык спускался ниже, облизывал анус, толкался внутрь, добавляя к ощущениям Гермионы еще больше остроты. Ей хотелось одновременно сжать и раздвинуть ноги еще шире, продлить это чувство и прекратить, чтобы не кончить слишком быстро.

Но вдруг Гермиона осознала, что слышит только собственные стоны. Она открыла глаза и посмотрела на своих партнеров. Гарри возвышался над Роном и двигался короткими толчками, все еще боясь расслабиться.

Призвав всю свою силу воли, Гермиона положила руку на макушку Рона и легонько потянула за волосы, чтобы тот ненадолго прервался.

— Гарри, — позвала она, тяжело дыша. — Рон хочет жестче.

Гарри закусил губу и наклонился так, что почти лег на Рона, но все еще колебался и не решался двигаться.

— Поттер, не ссы и вжарь мне, — сказал Рон. Его голова лежала у Гермионы на животе — и его лицо вдруг с силой вжалось в нее, когда Гарри сделал глубокий толчок.

Рон зашипел сквозь зубы, но Гермиона знала, что сейчас его боль смешивалась с наслаждением: она чувствовала, как внутри нее дрожат его пальцы.

Гарри как по щелчку переменился, от его неуверенности не осталось и следа. Рона это явно завело: он совсем растерял свою технику, теперь неуклюже толкался языком в перерывах между собственными громкими стонами, но Гермиона только больше возбудилась от его неловкости.

Кончила она, кажется, когда Гарри взял ее за руку и притянул к себе, чтобы дотянуться губами до ее губ, а может, когда Рон достал пальцы из ее вагины и приставил к анусу — или это случилось одновременно, Гермиона вряд ли бы вспомнила.

— Охуенно-охуенно-охуенно, — бормотал Рон, улыбаясь немного кривоватой, но отчего-то очаровательной улыбкой.

Они немного переместились на кровати, но Рон по-прежнему находился между Гермионой и Гарри.

Гермиона немного отодвинулась в сторону: после секса ей всегда было слишком жарко, чтобы находиться в чьих-то объятиях. Зато парни лежали, как ложки в футляре: одной рукой Гарри обнимал Рона, а другой водил по рыжим волосам, иногда чесал его голову, как какому-то коту. Рон валялся, зажав декоративную подушку между ног, и жмурился от удовольствия. Гермиона не видела, почему он завел одну руку назад, но предполагала, что Рон лениво и медленно водил ею по члену Гарри.

— Твой дорогой сэр Подрик нам даже не пригодился, — сказала Гермиона Рону, подперев ладонью щеку.

— А вся ночь еще впереди, — хмыкнул Рон. — Думаю, еще пару-тройку раз — и можете трахать меня сразу вдвоем.

Рон оказался прав, и за ночь, утро, а потом вечер — когда они достаточно отоспались — они перепробовали довольно много интересных и постыдных вещей.

Одним из возбуждающих эпизодов Гермиона считала тот, когда она и Гарри делали Рону минет. И, хотя Гермиона больше подсказывала и направляла Гарри, зрелище оказалось чересчур… жарким. Позже она проанализировала свои чувства и решила, что так сильно могло завести следование Гарри ее командам, его послушание (Рон бы никогда так не смог — слишком любил импровизацию). Сделав зарубку в уме, Гермиона решила позже поискать информацию про доминирование. Сейчас это небольшое открытие казалось ей очевидным, но ранее она никогда бы не задумывалась о подобном.