Я и КрипиПаста

Вудс плашмя лежал посреди улицы со снотворным дротиком в шее. Я спряталась за деревом, увидев страж порядка (копов, то бишь). Они подхватили Джеффа за обе руки и надели ему наручники. Я так за него испугалась… Это всё я виновата! Как я могла публично назвать Вудса по имени? Мне было ужасно стыдно и страшно. Полицейские меня было заметили, даже атаковать хотели, но так называемый шериф махнул в мою сторону рукой, мол, «пускай бежит». Я так и хотела сделать, но, отбежав на пару метров от того места, где поймали Джеффри, я поняла, что если сейчас я убегу, то уже никогда не найду его, пусть и убийцу, но такого, что никакой человек с ним не сравниться… Я тихонько последовала за полицейскими. Внутри всё колотилось, казалось, моё сердце сейчас разорвётся от волнения. Мне становилось плохо при одной только мысли, что могут сделать с Джеффом за все его преступления, но вот чем мне ему помочь? Я не могу его освободить, не могу убрать полицейских, я ничего не могу. Джеффа привели сначала на допрос, где предстояло выянить о его вменяемости.

Джефф, очнувшись, отлично всем показал, насколько он псих, то есть, полностью и абсолютен. Врачи направили его в психушку, под особый контроль.

Я видела Джеффа в ужасном состоянии: то, что ему вкололи, верно, запрещённый препарат. Он был очень вялым, что было для него вообще неестественно, еле-еле держался на ногах… Это состояние Джеффри меня очень поразило, ведь, как всем известно, он отличался неестественной для подростка силой.

«Если на Джеффа так действует этот препарат, то что будет с обычным человеком?» — в ужасе подумала я.

Вот, Вудса, безоружного, в белом больничном халате с завязанными назад длинными рукавами, увезли дурдом. Я не знала, где он находится, и что мне делать я что не знаю. Какой кошмар. Вдруг я обратила внимание на одну бумажку на столбе, похожую на объявление. Присмотрелась. Я В РОЗЫСКЕ! Имя неизвестно… Пожалуйста, скажите мне кто-нибудь, что всё это просто сон, просто сон. Не хочу, чтобы всё, что я вижу сейчас, было реальностью, как же я этого не хочу!

Так, надо взять себя в руки. Психушка на весь округ должна быть одна. Находиться где-нибудь в недоступном или нелюдном месте. Посмотрим, что нужно делать…

«Стащу новигатор!» — метнулась мысль.

Она показалась мне тогда самой подходящей, в сложных ситуациях я туго соображаю. Новигатора я нигде не увидела, зато увидела телефон последней модели в заднем кармане у какого-то человека.

«Действуй, Катя, не медли!»

Одним махом я доскочила до цели, сбила с ног прохожего, выхватила телефон и рванула от него подальше со словами «Простите, мне очень-очень нужно!». Я, спрятавшись в кювете возле дороги, по которой увезли Джеффа, нашла-таки в телефоне новигатор и пробила в нём адрес. Да, всё получилось! Вот только одно меня беспокоило: психбольница находилась довольно далеко от того места, где я сейчас находилась. Я туда просто не дойду. Поймать машину? Но я ж в розыске. С другой стороны, выхода у меня и нет. Я вышла на трассу и начала махать рукой.

Раз — проехала… Два — проехала… Три — проехала… Четыре — остановилась…

Это был огромный грузовик. Дверь в него мне открыл пожилой мужчина какой-то деревенской внешности.

— Куда путь держим? — весело спросил он.

Я молча показала новигатор в телефоне.

— Эт понятно! — вдруг громко сказал водитель своим подхрипловатым голосом. — Садись.

Я радостно села. Водитель закрыл дверь и мы поехали по нужному адресу.

— Теперь рассказывай, кто ты, что так одета, а в руках недешёвенький телефон? — улыбнулся водитель.

— Често, я его стащила…

— Вот это по-нашему. Где-то я тебя видел. Ты не местная?

— Нет.

— Показалось, значит. Ты знаешь, я подвожу всех, кому со мной по пути и не по пути. Я как чувствовал, что кого-то сегодня на дороге подхвачу. В конце пути я фотографируюсь со своими новыми друзьями на память…

— Боюсь, со мной сфотографии рваться не получится, иначе Вас арестуют.

— Почему? Фотографию запретили?

— Нет, — засмеялась я. — Я в розыске.

— А, так вот где я тебя видел! — водитель показал мне знакомую записку с розыском. — Это не ты ли тут?

— Я… — по телу пошла дрожь.

— Ясно, ну тогда я эту фотографию спрячу.

Видимо, я не просчиталась — этому деревенщине и правда можно доверять! Вот уже кончились последние дома, стоящие на дороге, пошёл один только лес. Ели проносились мимо и оставались позади. Чем дальше, тем страшнее. Вот, грузовик, наконец, остановился.

— Привёз прям по адресу! Ты уверена, что тебе в психушку?

— Там мой друг…

— Ага, ясно. Передавай там всем привет от Сержа, от меня, то есть.

— Хорошо.

Мы сделали фотографию, и я пошла в «место назначения». Слышала за спиной, как грузовик рванул дальше. Как же вовремя мне подвернулся этот Серж.

Я зашла в психушку через чёрный ход. Там я взяла швабру и ведро, замотала лицо своим шарфом, нашла халат, короче, притворилась уборщицей. Глупые санитары ничего не заподозрили — ну что плохого сделает уборщица? Палаты, палаты… Куда же Джеффа упекли?

«Он в одиночной палате строгого режима!» — вспомнила я.