Я — Кровавый Художник

Она все не унималась. Хотя, ее можно понять. Вернее, я ее понимаю. Не разговаривать с людьми, а потом найти подходящего собеседника, это необычайно приятно. Из-за этой мысли я почувствовал себя увереннее.

— Я рисую закат, море, улицы, житвотных и свои мысли. А еще непонятные узоры.

— А покажешь? — я замялся. — Нет, если не хочешь, я тебя не заставляю. Просто интересно стало…

Она допила свой чай и сидела, улыбаясь. Она была счастлива. Возможно так же сильно, как когда я познакомился с Филом.

— Слушай, — начала она, протягивая еще одно печенье, но я отказался. — А оставайся у меня. Тебе ведь все равно некуда идти. Да и мне не так одиноко будет…

— С удовольствием, миссис Берта!

— Нет, Хелен, так не пойдет. Зови меня бабушкой, ладно?

— Ладно, бабушка.

Портрет

Прошел месяц моего проживания с Бертой. Она очень любила меня и называла внуком. Она рассказывала мне истории и сказки, главным героем которых был я. Она научила меня готовить пирог и выращивать цветы. Она позволяла мне абсолютно все, что только могла позволить. А я был счастлив и отвечал ей взаимностью. Она стала для меня родным человеком. По вечерам я сидел в своей комнате на втором этажи и рисовал. Что-то карандашом, а что-то кровью, которую я собирал у жертв. Некоторые карандашные наброски тоже приобретали красный цвет. А потом я оставил все карандаши. Серый цвет — цвет грусти, карандаши-не умеют выражать эмоции. А грустить я не хотел. Поэтому кровь стала моей единственной краской.

В один из теплых зимних вечеров я пошел в очередной переулок и, усевшись на ящик, стал рисовать. Альбом теперь всегда был при мне, как кисточки и маска. Без этого я не выходил из дома. Берта привыкла к этому, считая меня просто странным. Тут послышался шорох и топот чьих-то ног. Я тут же убрал альбом и все остальное в сумку и спрятался за мусорным баком. Хорошо еще, что они были пустые и от них не воняло. Пять здоровых парней расселись на ящиках и достали выпивку. Потом закурили. Что-то бурно обсуждали. А я стоял и ждал, когда они уйдут. Причин убивать их у меня не было.

Через три часа последний громила уснул, упав лицом в сугроб. Я выбрался из своего укрытия и поспешил домой. Было полнолуние, поэтому улица хорошо освещалась. Я, подбегая к дому, увидел двух парней, перепрыгивающих через забор. Как-то инстинктивно, я побежал за ними. Мне почему-то захотелось узнать, где они живут. Мало ли, вдруг — воры. Зато потом буду знать, где их искать.

Через пару улиц они забежали в одноэтажный домик. Я притаился у окна и стал слушать.

— … переночуем тут, а утром уедем отсюда нахрен! — говорил более грубый голос, немного подрагивая.

— А если нас поймают? — сказал второй, чуть ли не впадая в истерику.

— Да никто нас не поймает! Она одна жила, успокойся.

Тут я понял, что все, что мне нужно я уже услышал. Я встал и побежал к дому Берты. Сердце ужасно колотилось, сжимаясь от боли. Хоть бы не это…

Влетев в открытую дверь, я увидел ее. Она лежала в луже собственной крови с ножом в сердце. Ее волосы рассыпались по полу, окрасившись в красный. Шаль тоже изменила цвет. Все в доме было перевернуто. Я знал, что она мертва, поэтому трогать ее не стал. Тяжелый комок встал в горле, и я пошел в ванну.

Опять эта боль! Невыносимая, ужасная боль в сердце! Как я ненавижу всех жалких людишек!

— Почему я должен терять всех, кто мне дорог? — кричал я на парня в зеркале. Но он лишь зло смотрел на меня. — Я ведь этого не заслужил!

С этими словами я разбил зеркало и сел на пол. Из-под маски капали слезы. Я ненавижу их! Ублюдки! Я убью их! Я вскочил и побежал к их дому.

Подбежав, я постучал в дверь. Мне открыл один из парней. Но не успел он ничего спросить, как я затолкнул его внутрь и, ранив в ногу, закрыл за собой дверь. На его крики прибежал второй.

— Какого черта тут… А ты кто такой? Сэм, с тобой все в порядке? — он кинулся к раненому, но я полоснул его по руке, отчего тот отскочил в сторону.

— Ты что, совсем больной?! — вопил он, зажимая рану. Кровь стекала по руке на пол. Она придавала мне уверенности. Этот цвет…

Я побежал на него. Он не ожидал этого и, не успев среагировать, получил ножом в живот. Как же приятно он скользит… Как по маслу. Парень упал и стал неистово орать. Я заткнул его род кухонным полотенцем. Веревку искать не пришлось — её парень держал в руках. Я связал его и направился к первому.

— Расскажи мне, зачем ты убил Берту Уэйн? — я присел возле него на корточках, «улыбаясь».

— Какую еще Берту? — непонимающе спросил он.

— Ты знаешь, — крикнул я, вонзая нож во вторую ногу. Он закричал еще сильнее. Я встал и пнул его в живот. Хороший способ заткнуть человека, заставляя его харкать кровью. Даже очень хороший!

— Я, — он сплюнул кровь, — я, я не убивал. Клянусь! Отпусти, парень, прошу!

— А кто тогда убил?

— Это… Это всё Дэн! — он стал задыхаться от боли и страха. Мне стало весело. Я рассмеялся.

— А что делал ты?

— Я всего лишь забрал деньги! И все! Отпусти, пожалуйста! Я все верну! Все до цента! Только не убивай, прошу.