Как люди представляют себе черного мага? Чаще в их воображении возникает образ могущественного мужчины, чье злое волевое лицо скрыто под капюшоном развевающегося черного плаща. Руки мага, творя заклинание, воздеты к небу, на пальцах переливаются массивные перстни с черепами и драгоценными камнями.
215 мин, 52 сек 18655
— Заползла не под ту колоду. Чуть не раздавили, — попыталась я придать тону веселости, но начинание с треском провалилось. — Мне Судар научрука назначил. Ходила получать тему диплома, — сухо сообщила наконец.
— Ой, он нам всем назначил. И кого? Можно подумать, на кафедре вменяемых преподов нет, — мне казалось, я вижу, как Ланка, говоря эти слова, кривит губы и отмахивается.
— Давай-ка отсюда поподробнее, — подначила подругу, ожидая шквала новостей. Мне нужно было хоть что-то, чтобы переключить мысли, отвлечься.
И я получила даже больше, чем предполагала. Оказывается, Судар называл научного руководителя каждому, выставляя оценку за экзамен. Ланке и двум нашим сладким парочкам досталась Левиц Ольга Витальевна, стерва редкой породы. Мы за глаза зовем ее Горгоной.
Сразу вспомнилось, как сия преподавательница знакомилась с нами на первом курсе. Как раз закончилась лекция по теории энергетических поражений, которую читал Судар, и в аудиторию вплыла Горгона. Предположу, что лет в семнадцать она отдаленно напоминала куклу Барби. Представьте, как Барби выглядит в сорок. Дряблая кожа шеи и ветвистые вены на кистях рук выдавали истинный возраст. Грудь не обвисла, а скорее, опустилась, талия и бедра стали шире. Только лицо сохранило остатки былой привлекательности, но не без помощи большого количества косметики. Шапка густых с крупными волнами волос, крашенных в блонд, вызвала завистливые вздохи. Большой рот уже начал терять сексуальность, но алая помада пока еще подчеркивала чувственность губ. Умело накрашенные большие глаза с небесно-голубыми линзами ярко выделялись на лице, как и искусственный румянец.
Судар не дал никому из потока выйти на перемену и сам не спешил удаляться. Он лично представил нам Левиц, сообщил, что следующую пару — практику энергетических поражений — будет вести у нас эта дама, и жестом руки дал понять, что студенты в ее власти. Сам встал поодаль. Я не могла взять в толк, почему черный маг не покидает аудиторию. А он ждал спектакля, представления.
— Здравствуйте, — елейным голосом начала преподша. — Меня вам представили, представьтесь теперь и вы. Поднимаетесь, называете себя, и по тому, как вы это сделаете, я сразу пойму, чего каждый из вас стоит.
«Чего каждый из вас стоит». Поразительная наглость. Никто из преподавателей не позволял себе ничего подобного. С нами не сюсюкали, конечно, но, несмотря на наши малые знания, относились по-человечески, без подчеркнутого пренебрежения.
— Начнем с вас, — Левиц указала рукой в правый угол галерки. — Потом дальше по ряду и назад, — пальцем она изобразила в воздухе змею, чтобы мы поняли, в каком порядке предстоит вставать и доказывать пергидрольной даме свою состоятельность.
Левиц заложила руки за спину и с надменной полуулыбкой приготовилась слушать. Я порадовалась в душе, представив, какой «теплый» прием ждет выскочку, но горько ошиблась. Каждый первокурсник с потока поднимался и называл себя серым блеклым тоном, будто старался затеряться, остаться незамеченным. Только трое наших хулиганов, представляясь, посмеивались. Но не над ней, а между собой, мимикой извиняясь перед преподавательницей: мол, мы не нарочно и ничего плохого в виду не имеем, просто у нас тут особый статус, надо соответствовать. Левиц расплылась в улыбке, наблюдая за подобострастием на их лицах. Дальше все продолжали представляться серенько и бледненько.
Я сидела во втором ряду. Когда подошла моя очередь, еле сдерживала рвущиеся наружу гнев и негодование.
— Александрова Элеонора! — произнесла громко и отрывисто, одарив Левиц таким взглядом, который, как я надеялась, она запомнит надолго.
Горгона запомнила, но об этом — позже. И мой тон, и движения говорили — нет, кричали — как я на нее зла и за себя, и за однокурсников. Садясь на место, увидела, что Судар пристально смотрит на меня и неодобрительно качает головой. Он стоял у двери, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Левиц не могла видеть черного мага.
Мужчина своим неодобрением подсказал мне: я только что совершила большую глупость. Если хочешь обмануть человека, не дать понять, что собой представляешь, веди себя как можно незаметней. И уж конечно, не выпрыгивай на амбразуру и не ведись на провокацию. Я покаянно положила ладонь на лоб, всем своим видом демонстрируя, что дура я, дура. Судар прикрыл глаза в знак согласия, будто говоря: «Вот именно». Левиц не видела этого молчаливого диалога. Она мучила студентов в первом ряду. Я переключилась на происходящее в аудитории, когда услышала голос Ланы. Та, запинаясь, называла себя почти шепотом. Ее тон расшифровывался легче легкого: «Я вас боюсь».
— Ой, он нам всем назначил. И кого? Можно подумать, на кафедре вменяемых преподов нет, — мне казалось, я вижу, как Ланка, говоря эти слова, кривит губы и отмахивается.
— Давай-ка отсюда поподробнее, — подначила подругу, ожидая шквала новостей. Мне нужно было хоть что-то, чтобы переключить мысли, отвлечься.
И я получила даже больше, чем предполагала. Оказывается, Судар называл научного руководителя каждому, выставляя оценку за экзамен. Ланке и двум нашим сладким парочкам досталась Левиц Ольга Витальевна, стерва редкой породы. Мы за глаза зовем ее Горгоной.
Сразу вспомнилось, как сия преподавательница знакомилась с нами на первом курсе. Как раз закончилась лекция по теории энергетических поражений, которую читал Судар, и в аудиторию вплыла Горгона. Предположу, что лет в семнадцать она отдаленно напоминала куклу Барби. Представьте, как Барби выглядит в сорок. Дряблая кожа шеи и ветвистые вены на кистях рук выдавали истинный возраст. Грудь не обвисла, а скорее, опустилась, талия и бедра стали шире. Только лицо сохранило остатки былой привлекательности, но не без помощи большого количества косметики. Шапка густых с крупными волнами волос, крашенных в блонд, вызвала завистливые вздохи. Большой рот уже начал терять сексуальность, но алая помада пока еще подчеркивала чувственность губ. Умело накрашенные большие глаза с небесно-голубыми линзами ярко выделялись на лице, как и искусственный румянец.
Судар не дал никому из потока выйти на перемену и сам не спешил удаляться. Он лично представил нам Левиц, сообщил, что следующую пару — практику энергетических поражений — будет вести у нас эта дама, и жестом руки дал понять, что студенты в ее власти. Сам встал поодаль. Я не могла взять в толк, почему черный маг не покидает аудиторию. А он ждал спектакля, представления.
— Здравствуйте, — елейным голосом начала преподша. — Меня вам представили, представьтесь теперь и вы. Поднимаетесь, называете себя, и по тому, как вы это сделаете, я сразу пойму, чего каждый из вас стоит.
«Чего каждый из вас стоит». Поразительная наглость. Никто из преподавателей не позволял себе ничего подобного. С нами не сюсюкали, конечно, но, несмотря на наши малые знания, относились по-человечески, без подчеркнутого пренебрежения.
— Начнем с вас, — Левиц указала рукой в правый угол галерки. — Потом дальше по ряду и назад, — пальцем она изобразила в воздухе змею, чтобы мы поняли, в каком порядке предстоит вставать и доказывать пергидрольной даме свою состоятельность.
Левиц заложила руки за спину и с надменной полуулыбкой приготовилась слушать. Я порадовалась в душе, представив, какой «теплый» прием ждет выскочку, но горько ошиблась. Каждый первокурсник с потока поднимался и называл себя серым блеклым тоном, будто старался затеряться, остаться незамеченным. Только трое наших хулиганов, представляясь, посмеивались. Но не над ней, а между собой, мимикой извиняясь перед преподавательницей: мол, мы не нарочно и ничего плохого в виду не имеем, просто у нас тут особый статус, надо соответствовать. Левиц расплылась в улыбке, наблюдая за подобострастием на их лицах. Дальше все продолжали представляться серенько и бледненько.
Я сидела во втором ряду. Когда подошла моя очередь, еле сдерживала рвущиеся наружу гнев и негодование.
— Александрова Элеонора! — произнесла громко и отрывисто, одарив Левиц таким взглядом, который, как я надеялась, она запомнит надолго.
Горгона запомнила, но об этом — позже. И мой тон, и движения говорили — нет, кричали — как я на нее зла и за себя, и за однокурсников. Садясь на место, увидела, что Судар пристально смотрит на меня и неодобрительно качает головой. Он стоял у двери, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Левиц не могла видеть черного мага.
Мужчина своим неодобрением подсказал мне: я только что совершила большую глупость. Если хочешь обмануть человека, не дать понять, что собой представляешь, веди себя как можно незаметней. И уж конечно, не выпрыгивай на амбразуру и не ведись на провокацию. Я покаянно положила ладонь на лоб, всем своим видом демонстрируя, что дура я, дура. Судар прикрыл глаза в знак согласия, будто говоря: «Вот именно». Левиц не видела этого молчаливого диалога. Она мучила студентов в первом ряду. Я переключилась на происходящее в аудитории, когда услышала голос Ланы. Та, запинаясь, называла себя почти шепотом. Ее тон расшифровывался легче легкого: «Я вас боюсь».
Страница 10 из 61
