Фандом: Гарри Поттер. Финальная битва закончилась — но в живых остались не все.
7 мин, 24 сек 2924
Его звали в Аврорат — Кингсли что-то говорил о том, что на курсы авроров Гарри возьмут и без экзаменов. Его звали в Хогвартс — МакГонагалл объясняла, что Гарри должен закончить школу, что Гермиона очень бы этого хотела… Гарри послушно кивал, не отвечая согласием никому. Когда последствия битвы за Хогвартс были устранены, а школа готовилась принять новых учеников, Гарри перебрался на Гриммо, 12. Полусумасшедший Кричер бормотал что-то о глупых полукровках и падении благородного и древнейшего дома Блэк — Гарри не слушал. Каждый день он уходил из мрачного, похожего на склеп старого дома к Гермионе. Садился рядом, как когда-то в гостиной факультета или в старой палатке, молчал — с Гермионой почему-то очень уютно было просто молчать — рассказывал истории из детства, вспоминал про Хогвартс…
— Ты знаешь, Гермиона, — говорил он, высаживая рядом с крестом розы и впервые мысленно благодаря тетушку Петунью, приучившую его к работам в саду, — мы думали, что не успеем все закончить до сентября. Ты же помнишь, что там творилось? Половина замка в развалинах… Астрономическую башню, кстати, так и не восстановили. Хотят вообще отдельно обсерваторию построить. Жалко… Я первого сентября под мантией-невидимкой на вокзал выбрался. Первокурсников такая толпа была! Правильно, при Волдеморте не все рискнули поехать, особенно магглорожденные и полукровки. А Дин Томас все-таки пошел на седьмой курс! Он ведь тоже не поехал тогда… ну, ты знаешь. Луну видел, Джинни… Рон на аврорские курсы пошел, Джордж… с ним Молли осталась. Они его боятся после смерти Фреда одного оставлять.
В день рождения Гермионы — теперь ей навсегда будет восемнадцать лет! — Гарри принес именинный пирог с восемнадцатью свечками. Он зажег их — осторожно, одну за другой — и молча смотрел, как тает воск. Словно слезы, которых у него не было… В этот день Гарри не говорил ничего. Тихо сидел, привалившись спиной к холодному кресту и глядя в прозрачное осеннее небо. Рядом, у могилы родителей, доцветали последние осенние лилии — рыжие, лимонно-желтые и темно-багровые, как запекшаяся кровь.
На Хеллоуин Гарри принес тыкву — с вырезанными газами, в которых горели желтые свечки. Тыкву он поставил у подножия памятника и привычно опустился рядом. Вечерело, тень от креста вытянулась почти до старого дуба, растущего у ограды, воздух вокруг дрожал, как над костром, и было очень тихо.
— Сегодня семь лет, как мы подружились, — негромко сказал он. — Помнишь? Тролль этот в туалете… Я тогда страшно перепугался, что он тебя убьет. Чудом ведь обошлось. Нам вообще с Хеллоуином как-то не везло. Тролль на первом курсе, василиск с Миссис Норрис на втором, дементоры на третьем… Да и потом не лучше. Знаешь, а я все равно скучаю по этим годам. Потому, что мы тогда были все вместе. Как бы я хотел все изменить! Я тут на Гриммо Омут памяти нашел. Теперь свои воспоминания смотрю — про тебя. Ты маленькая такая смешная была! Важная, как профессор МакГонагалл. А как ты Малфою по физиономии засветила, класс! А какая ты была на Святочном балу… Я бы все отдал, чтобы быть с тобой рядом.
Неожиданно чья-то маленькая холодная ладошка легла сзади на его плечо. Сердце ёкнуло. Это мог быть кто угодно, но почему-то Гарри был уверен, что это она.
— Гермиона? — одними губами позвал он.
— Гарри… Я пришла за тобой, — тихо, как ночной ветер, прошелестело в ответ.
Гарри медленно повернулся. Гермиона, вся в черном, стояла за его спиной. Черная вуаль, закрывавшая её лицо, медленно колыхалась, хотя ветра не было, а выглянувшая из рваных туч луна обливала девушку мертвенным, зеленоватым светом.
— Я пришла за тобой, — тихо повторила Гермиона — и Гарри, неверяще глядя на нее, шагнул навстречу.
Через день после Хеллоуина 1998 года на кладбище в Годриковой Лощине пришедшие навестить могилы своих родных маги обнаружили мертвого Героя Магической Британии. Тело Гарри Поттера, изломанное и обескровленное, лежало в нескольких шагах от памятника Гермионе Грейнджер, варварски кем-то изуродованного. Черный каменный крест, расколотый на части, был буквально выдран с постамента, могильный холм разрыт, гроб, в котором не было тела, превращен в груду щепок, словно его несколько раз приложили Бомбардой… Кладбище заполнили авроры и невыразимцы. Искали уцелевших Пожирателей смерти — ибо кто еще мог сотворить такое с Героем? Нашли нескольких егерей — но те даже под Веритасерумом утверждали, что не были на кладбище, не убивали Поттера, не разоряли могилу Грейнджер…
— Ты знаешь, Гермиона, — говорил он, высаживая рядом с крестом розы и впервые мысленно благодаря тетушку Петунью, приучившую его к работам в саду, — мы думали, что не успеем все закончить до сентября. Ты же помнишь, что там творилось? Половина замка в развалинах… Астрономическую башню, кстати, так и не восстановили. Хотят вообще отдельно обсерваторию построить. Жалко… Я первого сентября под мантией-невидимкой на вокзал выбрался. Первокурсников такая толпа была! Правильно, при Волдеморте не все рискнули поехать, особенно магглорожденные и полукровки. А Дин Томас все-таки пошел на седьмой курс! Он ведь тоже не поехал тогда… ну, ты знаешь. Луну видел, Джинни… Рон на аврорские курсы пошел, Джордж… с ним Молли осталась. Они его боятся после смерти Фреда одного оставлять.
В день рождения Гермионы — теперь ей навсегда будет восемнадцать лет! — Гарри принес именинный пирог с восемнадцатью свечками. Он зажег их — осторожно, одну за другой — и молча смотрел, как тает воск. Словно слезы, которых у него не было… В этот день Гарри не говорил ничего. Тихо сидел, привалившись спиной к холодному кресту и глядя в прозрачное осеннее небо. Рядом, у могилы родителей, доцветали последние осенние лилии — рыжие, лимонно-желтые и темно-багровые, как запекшаяся кровь.
На Хеллоуин Гарри принес тыкву — с вырезанными газами, в которых горели желтые свечки. Тыкву он поставил у подножия памятника и привычно опустился рядом. Вечерело, тень от креста вытянулась почти до старого дуба, растущего у ограды, воздух вокруг дрожал, как над костром, и было очень тихо.
— Сегодня семь лет, как мы подружились, — негромко сказал он. — Помнишь? Тролль этот в туалете… Я тогда страшно перепугался, что он тебя убьет. Чудом ведь обошлось. Нам вообще с Хеллоуином как-то не везло. Тролль на первом курсе, василиск с Миссис Норрис на втором, дементоры на третьем… Да и потом не лучше. Знаешь, а я все равно скучаю по этим годам. Потому, что мы тогда были все вместе. Как бы я хотел все изменить! Я тут на Гриммо Омут памяти нашел. Теперь свои воспоминания смотрю — про тебя. Ты маленькая такая смешная была! Важная, как профессор МакГонагалл. А как ты Малфою по физиономии засветила, класс! А какая ты была на Святочном балу… Я бы все отдал, чтобы быть с тобой рядом.
Неожиданно чья-то маленькая холодная ладошка легла сзади на его плечо. Сердце ёкнуло. Это мог быть кто угодно, но почему-то Гарри был уверен, что это она.
— Гермиона? — одними губами позвал он.
— Гарри… Я пришла за тобой, — тихо, как ночной ветер, прошелестело в ответ.
Гарри медленно повернулся. Гермиона, вся в черном, стояла за его спиной. Черная вуаль, закрывавшая её лицо, медленно колыхалась, хотя ветра не было, а выглянувшая из рваных туч луна обливала девушку мертвенным, зеленоватым светом.
— Я пришла за тобой, — тихо повторила Гермиона — и Гарри, неверяще глядя на нее, шагнул навстречу.
Через день после Хеллоуина 1998 года на кладбище в Годриковой Лощине пришедшие навестить могилы своих родных маги обнаружили мертвого Героя Магической Британии. Тело Гарри Поттера, изломанное и обескровленное, лежало в нескольких шагах от памятника Гермионе Грейнджер, варварски кем-то изуродованного. Черный каменный крест, расколотый на части, был буквально выдран с постамента, могильный холм разрыт, гроб, в котором не было тела, превращен в груду щепок, словно его несколько раз приложили Бомбардой… Кладбище заполнили авроры и невыразимцы. Искали уцелевших Пожирателей смерти — ибо кто еще мог сотворить такое с Героем? Нашли нескольких егерей — но те даже под Веритасерумом утверждали, что не были на кладбище, не убивали Поттера, не разоряли могилу Грейнджер…
Страница 2 из 3
