Я проснулась

— Дело в том, что Солопов привез из той экспедиции много предметов, которые относились к тольтекской ритуальной магии. Тут были и огромные гонги с изображением солнца, и жертвенные ножи, и каменные таблички с письменами и рисунками. Человеческие жертвы были традиционны для тольтеков, и атрибутика была соответствующей. Слухи о том, что подобные нечестивые вещи хранятся в доме, постепенно поползли по соседям. Уловив так называемое общественное мнение, часть предметов Денис Иванович передал в соответствующие музеи, а кое-что спрятал в подвале. Но жену ведь не спрячешь. Несмотря на то, что она крестилась и регулярно посещала церковь, её считали язычницей и сторонились. Прислуга в доме долго не задерживалась, а те, кто получал расчет, плели всякие небылицы — дескать, хозяйка по ночам превращается в огромную змею и устраивает всякие колдовские пакости.

— Ну, это домыслы глупых обывателей, — усмехнулся Некрасов.

— А факты?

— Факты странные. В рассказах об этих превращениях московские обыватели весьма подробно описывали сурукуку: очень крупная змея, красновато-желтая, с черными ромбами на шкуре. И в каждом ромбе — по два светлых пятна. Так-то вот.

— А это действительно?… — Да, бушмейстер так и выглядит, — кивнул Некрасов.

— Не гремучник, не анаконда или куфия — именно бушмейстер.

— А следующий факт, — продолжал Митька, теребя бородищу, — незадолго до похищения девочки появился в тех местах некий старец Дионисий. Приютила его одна старуха, считала святым человеком. И начал этот Дионисий частенько захаживать в гости к няне дочери Солопова.

— Ага, к Пелагее Свиридовой, — вспомнила Дина.

— Да, вела она с ним какие-то беседы. Подолгу и почти всегда в отсутствие хозяев. А сразу после того, как исчезла девочка, старец собрал манатки и тоже испарился. Полиция его разыскивала как лицо, бывавшее в доме, где произошло преступление, но не нашла. А при осмотре комнатенки, где он обитал, обнаружили закатившуюся под топчан металлическую бляшку со странными значками. И обрывки сгоревших бумаг с опять-таки с непонятными буквами. Примерно такими.

С ловкостью фокусника хозяин вытащил из-под какой-то тряпки серебряную потускневшую пластину с выдавленными на ней знаками. Латинские буквы были знакомы, а вот странные угловатые иероглифы она видела впервые.

— Что это?

— Это текст средневекового магического заклинания. Не буду врать, что штука эта древняя, изготовлена с полсотни лет назад с подлинника.

— Интересный ты человек, — задумчиво произнесла Дина.

— Для чего могут понадобиться такие вещи?

— Я маг, — совершенно буднично заявил толстяк.

— Кто-то называет нас псиониками, кто-то сенсами, а кто-то вообще считает это фарсом, но мне плевать. Я занимаюсь тем, чем считаю нужным заниматься. И именно поэтому меня заинтересовало дело Ирины Солоповой, дочери индейской колдуньи.

— Ты уверен, что она была колдуньей? — девушка пыталась прийти в себя после такого заявления. Надо же — маг. Ну, всякие газетные шарлатаны и гадалки — это понятно. Но, похоже, Митька не из их числа и говорил с ней вполне серьезно. И ему от неё ничего не надо — не привораживать ведь и не насылать порчу она сюда явилась. Ну ладно, маг так маг.

— Дочь колдуньи не может не быть колдуньей, — пояснил маг Митька.

— Конечно, она крестилась и старалась быть примерной христианкой, но все равно что-то осталось. Наверняка она прятала это глубоко, но кое-что проскальзывало. Например, перстень. Она, судя по клейму, привезла его с собой из Южной Америки. Похоже, это было что-то вроде амулета и родового знака в одном флаконе, возможно, нечто вроде «детского оберега», который передается в семье от ребенка к ребенку. И когда Солай родила дочь, перстень стал её хранителем. Мать произвела соответствующий ритуал или, выражаясь современным языком, перепрограммировала амулет. Это обычное дело.

— Но как он оказался в подвале? И кто такой был старец Дионисий? — девушка слушала, напряженно подавшись вперед. Неужели ей не морочат голову? Она машинально погладила пластинку, и Митька её тут же отобрал, шутливо пригрозив пальцем.

— Думаю, что он был не тем, за кого себя выдавал, — задумчиво ответил толстяк.

— Судя по оставленным уликам, он был отнюдь не святым старцем, а черным магом или посланцем кого-то из могущественных жрецов с родины Солай. Дело в том, что магические знаки в описании несведущих людей выглядят примерно одинаково — фигурки, значки, какие-то символы. Не видя их, я точно сказать не могу, — он развел руками.

— За первую версию — то, что этот Дионисий выглядел как обычный старик и говорил по-русски. За вторую — свойственная тольтекам безжалостность в отношении человеческой жизни. Но логика их действий одна.

— И какая? — Некрасов медленно крутил по столу шар из зеленоватой яшмы, а кот следил за ним прищуренным желтым глазом.