24 дня назад… — Олег, взгляни, что это? — рабочий в замызганном комбинезоне дважды ударил ломом по чему-то твердому и обернулся. Его напарник охотно отбросил совковую лопату, которой грузил землю на носилки, и подошел. Постоял, наклонившись, и пожал плечами.
126 мин, 27 сек 4774
— Ничего. Хочешь сдохнуть, продолжай тут обезьянничать. Но я бы на твоем месте с такими вещами не шутил. Вызови скорую или сам поезжай в больницу. Срочно!
— Я что, похож на больного? А съемка? Мне за неё бабки платят, между прочим.
— Бабки на гроб тебе и так соберут, восьмым будешь… или девятым, я уже со счета сбился. Объяснять долго, но кардиолог тебе сейчас необходим, если уже не поздно.
Краем глаза Некрасов заметил приближающегося к ним режиссера и рявкнул:
— Если я ошибаюсь, штука баксов с меня!
— Окей, — сразу согласился Бортнянский, и с трудом стащил с себя осточертевший плащ.
— Только я без машины, а скорую ждать можно до утра. Отвезешь?
— Поехали!
— Макс, ты куда?! — заорала ассистент режиссера, кидаясь наперерез.
— Ещё две сцены снимать!
— Да пошла ты! Плохо мне, поняла! — он швырнул в женщину шарфом, охнул, схватился за бок и заковылял за Некрасовым — Сволочь, какая сволочь… — причитал режиссер, заламывая руки.
— Ну и черт с ним! Будем снимать адвоката со спины. Никита, ты сзади на Макса похож, надевай его шмотки и иди в кадр! И чтоб я ещё когда-нибудь с этим уродом связался… Роман дремал на диване в холле. Включенный телевизор показывал какой-то боевик, на маленьком экране бегали фигуры в черном, пинаясь и вскрикивая.
Неожиданно вздрогнув, охранник дернул головой и едва не потерял равновесие. Захлопал глазами, потянулся и потер ладонями лицо. Потом нашарил пульт и принялся искать в телевизоре что-то более увлекательное. Замигали говорящие головы, поющие девушки, реклама памперсов… Справа почудилось движение. Забыв о пульте, Роман обернулся. На нижних ступенях лестницы сидела крохотная девчушка и внимательно смотрела на экран телевизора.
— Ты откуда? — почему-то шепотом спросил охранник.
Девочка не услышала или сделала вид, что не слышит. Тогда он откашлялся и уже громче поинтересовался:
— Откуда ты тут взялось, дитя?
Дитя промолчало, даже не взглянув в его сторону.
Часы на стене показывали половину двенадцатого. За окнами — поздний вечер, даже ночь, а тут, в офисе сидит на лестнице ребенок явно детсадовского возраста. И ведь все сотрудники «Альтаира» давно ушли, он лично проверял. Свет везде потушен и никого нет. Откуда же взялась эта девочка?!
Он снова уставился на малышку. Сидит, сложив ладошки на коленках, блестящие черные волосы закрывают лоб и уши, только глаза поблескивают, да торчит крошечный розовый нос.
И тут охраннику стало не по себе. Ну не может тут быть никакого ребенка! Здание заперто на замки, сигнализация включена. В дом проникнуть никто просто не мог. Значит, ребенка привели сюда ещё днем. Но это тоже сомнительно — он ведь никуда не отлучался, не заперев предварительно дверь, как требует инструкция, и никого с детьми не видел. Тогда откуда взялась эта юная барышня?
Он осторожно встал с дивана и шагнул к лестнице. Интересно, ребенок в таком возрасте уже знает номер своего домашнего телефона?
— Ну-ка, иди к дяде, — он постарался как можно ласковей улыбнуться, — сейчас мы найдем твою маму… Девочка мгновенно вскочила на ноги и тут же взлетела вверх на несколько ступенек. Глянула на Романа через плечо и помчалась дальше. Он растерялся, но потом устремился следом. На втором этаже было темно, и он с трудом нашарил выключатель на стене коридора. Пусто и тихо. Куда эта проказница спряталась? Он пошел вдоль стены, дергая двери за ручки — все закрыты, включая приемную. Даже кладовка, в которой уборщица держит свои тряпки и пылесос, заперта.
Этого не может быть! Он сам видел, как она вбежала сюда. Или маленькая хулиганка обвела его вокруг пальца, и пока он поднимался по одному маршу, просто сбежала вниз по другому? Роман огляделся — так и есть, лестница от площадки раздваивалась, и маленький ребенок вполне может проделать такой трюк. Он вздохнул и спустился вниз. Но и на первом этаже все двери, кроме столовой, были закрыты. А в столовой он осмотрел даже микроволновку и холодильник и заглянул под стол.
Девочка исчезла.
Некоторое время охранник ещё метался по этажам, то и дело замирая и прислушиваясь. Иногда совсем рядом ему чудились шелест и легкие шаги, но когда он оборачивался, никого не оказывалось.
В два часа ночи он обессиленно повалился на свой диван и уснул. Все лампочки, которые он мог включить на этажах, горели.
С лестницы донесся тихий смешок.
Я проснулась.
И снова научилась смеяться.
От Митьки Дина вышла уже в глубокой темноте. У подъезда поджидало вызванное такси. Четверть часа назад позвонил Некрасов и сообщил, что ему удалось отловить Бортнянского и загнать его в приемный покой первой градской больницы. Там ему сделали электрокардиограмму, взглянув на которую врач присвистнул и немедленно упек звезду экрана в стационар. Нет, не инфаркт, пока не инфаркт. Предынфарктное состояние. Должно обойтись.
— Я что, похож на больного? А съемка? Мне за неё бабки платят, между прочим.
— Бабки на гроб тебе и так соберут, восьмым будешь… или девятым, я уже со счета сбился. Объяснять долго, но кардиолог тебе сейчас необходим, если уже не поздно.
Краем глаза Некрасов заметил приближающегося к ним режиссера и рявкнул:
— Если я ошибаюсь, штука баксов с меня!
— Окей, — сразу согласился Бортнянский, и с трудом стащил с себя осточертевший плащ.
— Только я без машины, а скорую ждать можно до утра. Отвезешь?
— Поехали!
— Макс, ты куда?! — заорала ассистент режиссера, кидаясь наперерез.
— Ещё две сцены снимать!
— Да пошла ты! Плохо мне, поняла! — он швырнул в женщину шарфом, охнул, схватился за бок и заковылял за Некрасовым — Сволочь, какая сволочь… — причитал режиссер, заламывая руки.
— Ну и черт с ним! Будем снимать адвоката со спины. Никита, ты сзади на Макса похож, надевай его шмотки и иди в кадр! И чтоб я ещё когда-нибудь с этим уродом связался… Роман дремал на диване в холле. Включенный телевизор показывал какой-то боевик, на маленьком экране бегали фигуры в черном, пинаясь и вскрикивая.
Неожиданно вздрогнув, охранник дернул головой и едва не потерял равновесие. Захлопал глазами, потянулся и потер ладонями лицо. Потом нашарил пульт и принялся искать в телевизоре что-то более увлекательное. Замигали говорящие головы, поющие девушки, реклама памперсов… Справа почудилось движение. Забыв о пульте, Роман обернулся. На нижних ступенях лестницы сидела крохотная девчушка и внимательно смотрела на экран телевизора.
— Ты откуда? — почему-то шепотом спросил охранник.
Девочка не услышала или сделала вид, что не слышит. Тогда он откашлялся и уже громче поинтересовался:
— Откуда ты тут взялось, дитя?
Дитя промолчало, даже не взглянув в его сторону.
Часы на стене показывали половину двенадцатого. За окнами — поздний вечер, даже ночь, а тут, в офисе сидит на лестнице ребенок явно детсадовского возраста. И ведь все сотрудники «Альтаира» давно ушли, он лично проверял. Свет везде потушен и никого нет. Откуда же взялась эта девочка?!
Он снова уставился на малышку. Сидит, сложив ладошки на коленках, блестящие черные волосы закрывают лоб и уши, только глаза поблескивают, да торчит крошечный розовый нос.
И тут охраннику стало не по себе. Ну не может тут быть никакого ребенка! Здание заперто на замки, сигнализация включена. В дом проникнуть никто просто не мог. Значит, ребенка привели сюда ещё днем. Но это тоже сомнительно — он ведь никуда не отлучался, не заперев предварительно дверь, как требует инструкция, и никого с детьми не видел. Тогда откуда взялась эта юная барышня?
Он осторожно встал с дивана и шагнул к лестнице. Интересно, ребенок в таком возрасте уже знает номер своего домашнего телефона?
— Ну-ка, иди к дяде, — он постарался как можно ласковей улыбнуться, — сейчас мы найдем твою маму… Девочка мгновенно вскочила на ноги и тут же взлетела вверх на несколько ступенек. Глянула на Романа через плечо и помчалась дальше. Он растерялся, но потом устремился следом. На втором этаже было темно, и он с трудом нашарил выключатель на стене коридора. Пусто и тихо. Куда эта проказница спряталась? Он пошел вдоль стены, дергая двери за ручки — все закрыты, включая приемную. Даже кладовка, в которой уборщица держит свои тряпки и пылесос, заперта.
Этого не может быть! Он сам видел, как она вбежала сюда. Или маленькая хулиганка обвела его вокруг пальца, и пока он поднимался по одному маршу, просто сбежала вниз по другому? Роман огляделся — так и есть, лестница от площадки раздваивалась, и маленький ребенок вполне может проделать такой трюк. Он вздохнул и спустился вниз. Но и на первом этаже все двери, кроме столовой, были закрыты. А в столовой он осмотрел даже микроволновку и холодильник и заглянул под стол.
Девочка исчезла.
Некоторое время охранник ещё метался по этажам, то и дело замирая и прислушиваясь. Иногда совсем рядом ему чудились шелест и легкие шаги, но когда он оборачивался, никого не оказывалось.
В два часа ночи он обессиленно повалился на свой диван и уснул. Все лампочки, которые он мог включить на этажах, горели.
С лестницы донесся тихий смешок.
Я проснулась.
И снова научилась смеяться.
От Митьки Дина вышла уже в глубокой темноте. У подъезда поджидало вызванное такси. Четверть часа назад позвонил Некрасов и сообщил, что ему удалось отловить Бортнянского и загнать его в приемный покой первой градской больницы. Там ему сделали электрокардиограмму, взглянув на которую врач присвистнул и немедленно упек звезду экрана в стационар. Нет, не инфаркт, пока не инфаркт. Предынфарктное состояние. Должно обойтись.
Страница 31 из 35
