Я проснулась

— Сегодня же. Потому что завтра я хочу покончить со всем этим.

— Хорошо, я попробую, — подумав, согласился Митька.

— Не знаю, что выйдет, но что смогу, сделаю.

— И ещё… — Дина помолчала. Сегодня носитель, как ты его… её называешь, имела контакт. Думаю, довольно эмоциональный.

— Кто эти несчастные? — немедленно заинтересовался Некрасов.

— Один — наш замдиректора Селиванов. Второй — Макс Бортнянский. И за него я боюсь больше, он вызвал сильный гнев.

— Это тот самый хмырь, который во всех сериалах маячит? — хмыкнул толстяк.

— Митька, ты смотришь сериалы? — притворно ужаснулся Некрасов.

— Иногда смотрю. А что? Можно было бы попробовать спасти хлопца, если ещё не поздно, но только как до него добраться?

— Если вы тут без меня обойдетесь, я попытаюсь его отыскать. Заодно и твою развесистую теорию проверю. Дина, запиши на всякий случай наши телефоны и дай свой. Уж если влезать в авантюру, то командой как-то веселее.

Они обменялись номерами мобильников, после чего Некрасов был выставлен из квартиры, а маг уставился на Дину, словно вивисектор на подопытное животное.

Во всяком случае, ей так показалось.

Макс не любил вечерние съемки. В то время, когда нормальные люди расслабляются и получают удовольствие, он, видите ли, должен изображать интеллектуального адвоката с бицепсами. Но куда денешься — сегодня снималась сцена, в которой адвокат вечерней порой беседует с главной подозреваемой на мосту, на фоне ночного неба.

Лиза, игравшая злодейку, была свежа, словно огурчик с грядки, а Макс после дневных возлияний выглядел помятым и бледным. Режиссера это не волновало — по сценарию героя накануне в очередной раз напоили, совратили и поколотили, так что вид вполне соответствовал.

Радуясь, что не нужно сегодня бегать, прыгать и драться, Бортнянский взошел на мост. Из-за экономии бюджета, мост был самым настоящим, на него установили софиты и тележку с камерой.

Ребра продолжали болеть. Макс уже высказал все и постановщику и режиссеру. В конце концов, ему была обещана материальная компенсация за понесенные увечья. Компенсация, это хорошо… Но грудь с левой стороны ныла все больше, и боль отдавалась в руку.

Произнеся пару фраз из сценария, Бортнянский умолк, и скептически изогнув губы, выслушал ответ партнерши. Потом широко взмахнул рукой и скривился.

— Стоп! — заорал оператор.

— Это что ещё за гримасы? Машка, вытри ему пот со лба, блестит!

— Что-то мне не хорошо, — пробормотал Макс, из-под салфеток, которыми гримерша обрабатывала ему физиономию.

— Пить надо меньше! — фыркнул режиссер, лохматый тощий тип с бородой.

— Ну что, готово? Поехали!

В тот момент, когда актриса начала проговаривать свою часть диалога, к режиссеру на цыпочках подошла ассистентка и что-то шепнула на ухо. Тот поморщился и кивнул. Чертова пресса и тут нашла. Но раз уж нашла, то и ладно, пусть будет дармовая реклама.

Взмыленный Некрасов был допущен на съемочную площадку. Макса он разыскивал довольно долго — лишь с десятой попытки удалось отыскать человека, который мог знать телефон Бортнянского, но тот оказался отключен. Начав заново, Сергей по цепочке добрался до страдающей патологической мнительностью особы, не желавшей сообщать, где именно происходят ночные съемки популярного сериала. Пришлось ехать на студию и показывать журналистское удостоверений. После чего искомый адрес был получен, но мост указан не тот. И только чудом он умудрился попасть в нужное место — проезжий таксист подсказал, что снимают на следующем мосту, около парка.

— Вы хотите взять интервью насчет новой серии? — режиссер попытался прочесть в удостоверении название печатного органа, но не смог, мешали мечущиеся по площадке тени.

— Да, у актера Бортнянского, — Некрасов не сводил глаз с фигуры Макса в черном длинном плаще и шелковом синем шарфе.

— Сегодня он не в лучшей форме, — разочарованно буркнул режиссер.

— И придется ждать конца съемки.

— Я буквально пару слов. А потом побеседую с вами, — Сергей готов был пообещать напоить вусмерть всю группу, чтобы только добраться до Макса.

— И вы хотите сказать, что не знали о подложенной бомбе?! — донеслось с места съемки. Актриса в ответ небрежно двинула плечиком и злобно фыркнула.

— Стоп! Снято! Макс, что у тебя сегодня с руками? Дергаешься, как паралитик.

— Тут станешь паралитиком! Я вам не Гурченко, чтобы с переломами сниматься! — вышел из себя Бортнянский.

— Да я вздохнуть нормально не могу!

Некрасов пользуясь моментом, бросился к плюхнувшемуся на складной стул актеру и оттеснил в сторону гримершу.

— Максим, слушайте меня внимательно, — негромко шепнул он.

— У вас что-то болит?

— Ты кто такой? — удивился Макс.

— Ты чего тут делаешь?

— Тебя, идиота, спасаю! Отвечай быстро, времени мало!

— Грудь болит, ребра, наверное, сломаны, — с явной жалостью к себе произнес актер.

— Ноет и ноет. Слева.

— В руку отдает?

— А ты откуда знаешь?

— Это не ребра. Тебе надо срочно на кардиограмму, это похоже на инфаркт.

— Чего?!