24 дня назад… — Олег, взгляни, что это? — рабочий в замызганном комбинезоне дважды ударил ломом по чему-то твердому и обернулся. Его напарник охотно отбросил совковую лопату, которой грузил землю на носилки, и подошел. Постоял, наклонившись, и пожал плечами.
126 мин, 27 сек 4782
Геннадий тем временем склонился над креслом и первым делом снял с обмякшей девушки очки — притворяется или ей действительно дурно?
Глаза Лоры были широко распахнуты.
— В сторону! — заорал кто-то.
— Не смотри на неё, твою мать!
Сильные грубые руки ухватили его за плечи и бесцеремонно отшвырнули в сторону. Он боком ударился о стол, ничего не понимая, сшибая телефон и ещё что-то. Грохот летящих на пол предметов, чей-то топот, вскрик. Ухватившись обеими руками за столешницу, Геннадий обернулся.
Толстяк, которого он видел в приемной, медленно отступал от распростершейся в кресле девушки. Вернее, не от неё, а от свившейся на её коленях огромной рыжевато-пятнистой змеи. Во внезапно наступившей тишине послышалось шипение. К застывшему в нелепой позе директору неторопливо поворачивалась копьеобразная голова, из пасти змеи то и дело появлялся раздвоенный язык, а глаза вспыхивали янтарем.
— Не смотрите на неё! — заклинал женский голос, но Геннадий был не в силах отвести взгляда от этих переливающихся медовых глаз, разрезанных острым зрачком. Что-то перевернулось внутри и скрутило его приступом тошноты. Руки подогнулись, и он упал лицом в темноту.
Я — Айра.
Я — дочь змеи.
И если кому-то хочется поиграть, я не против. Но игру выбираю я.
Прятки-пугалки-убивалки!
Кто не спрятался, я не виновата.
Они не успели — Дина поняла это сразу, как только заглянула в кабинет. Ей удалось это сделать после того, как в приемную вылетел очумевший Селиванов.
Дверь осталась открытой, и она увидела змею.
У стола корчился мужчина, назвавшийся директором, Митька, с полыхающим из-под бороды лихорадочным румянцем, пятился назад, четко и отрывисто выговаривая непонятные слова, Лора неподвижно лежала в кресле.
Но главной была змея, кольцо за кольцом сползающая с колен девушки. Она стекала вниз — огромная, переливающаяся в падающем из окна солнечном свете. Необыкновенно красивая и грациозная.
Медленно поворачивающаяся голова — нельзя смотреть ей в глаза, нельзя!
Это — смерть.
Дина заставила себя опустить взгляд и увидела на безжизненно повисшей руке девушки перстень.
Что там Митька говорил об усилении каких-то полей?
Что-то врезалось ей в спину, вталкивая в комнату, она лягнула ногой и обернулась. Селиванов! Увидев змею, Илья замер.
Митька искоса глянул на дверь и внезапно вытянул вперед ладони, что-то крикнув.
И тут снова раздалось шипение, и змея сделала резкий выпад в его сторону. Раздался странный треск, словно полыхнул огонь в сухом кустарнике.
Дина точно видела, что морда сурукуку не коснулась толстяка, тем не менее, его отшвырнуло к стене, и он сполз по ней безжизненной громадой.
— Она убьет Лору… Она убила Лору… — прохрипел Селиванов. И шагнул вперед, прикрывая собой Дину.
— Пошла вон! Уходи отсюда, гадина!
Она тащила его за шиворот назад, но Илья упорно рвался вперед, размахивая стаканом и расплескивая воду.
— Тварь! Убью!
Показалось Дине или она действительно услышала тихий смех?
И это был детский смех.
Длинная челка, черные хитрые глаза, взметнувшаяся фланелевая юбочка.
Илья видел змеиное тело, скользящее мимо него быстрыми волнами, а Дина — улепетывающую со всех ног девчонку. Шипение, топоток, и все стихло.
И тогда она бросилась к Лоре и сорвала с её пальца перстень.
Илья безумным взглядом следил за ней. А потом опустился на пол и вцепился в собственные волосы.
Митька, тряся головой и кряхтя, возился у стены, пытаясь встать. Но у него это плохо получалось.
Одно лицо я научилась отличать. У неё светлые волосы и серые глаза. Добрые. И она меня не боится.
Я знаю — она не хочет, чтобы я убивала.
Но для чего тогда я проснулась? Когда-нибудь я узнаю. Если успею.
Высыпавшие во двор сотрудники «Альтаира с ужасом наблюдали, как в машину скорой помощи грузят носилки с пораженным неожиданным недугом директором. Серое лицо, перекошенный рот. Надо же — не успел в офис войти, и уже в таком виде в больницу увозят.»
Лорочка, ладонью закрывая от солнца опухшие глаза, уверяла всех, что уже почти пришла в себя, но Илья Викторович настоял на том, чтобы её немедленно отправили на обследование. Сам довел до машины и уехал с ней.
Появление мрачного бородатого типа с огромным фингалом под глазом было встречено гробовым молчанием. Поглаживая живот и морщась, он, не говоря ни слова, погрузился в черный джип и умчался вслед за машинами медиков.
Дина стояла в приемной у окна и, прижавшись лбом к стеклу, наблюдала за происходящим во дворе и на стоянке.
Перстень Митьке она не отдала. Не могла отдать.
Интересно, понял ли он?
Если видел девочку, то понял. Но видел ли?
Здорово его шарахнуло — едва уцелел. Со всеми своими щитами и хитрыми защитами. А вот Дину не зацепило. Совсем. Это он с удивлением ей сообщил, когда смог прийти в себя и проверить. Больше всех пострадал директор — на него пришелся основной удар. Что там с ним, определят в больнице. Пока подозревают перитонит.
Глаза Лоры были широко распахнуты.
— В сторону! — заорал кто-то.
— Не смотри на неё, твою мать!
Сильные грубые руки ухватили его за плечи и бесцеремонно отшвырнули в сторону. Он боком ударился о стол, ничего не понимая, сшибая телефон и ещё что-то. Грохот летящих на пол предметов, чей-то топот, вскрик. Ухватившись обеими руками за столешницу, Геннадий обернулся.
Толстяк, которого он видел в приемной, медленно отступал от распростершейся в кресле девушки. Вернее, не от неё, а от свившейся на её коленях огромной рыжевато-пятнистой змеи. Во внезапно наступившей тишине послышалось шипение. К застывшему в нелепой позе директору неторопливо поворачивалась копьеобразная голова, из пасти змеи то и дело появлялся раздвоенный язык, а глаза вспыхивали янтарем.
— Не смотрите на неё! — заклинал женский голос, но Геннадий был не в силах отвести взгляда от этих переливающихся медовых глаз, разрезанных острым зрачком. Что-то перевернулось внутри и скрутило его приступом тошноты. Руки подогнулись, и он упал лицом в темноту.
Я — Айра.
Я — дочь змеи.
И если кому-то хочется поиграть, я не против. Но игру выбираю я.
Прятки-пугалки-убивалки!
Кто не спрятался, я не виновата.
Они не успели — Дина поняла это сразу, как только заглянула в кабинет. Ей удалось это сделать после того, как в приемную вылетел очумевший Селиванов.
Дверь осталась открытой, и она увидела змею.
У стола корчился мужчина, назвавшийся директором, Митька, с полыхающим из-под бороды лихорадочным румянцем, пятился назад, четко и отрывисто выговаривая непонятные слова, Лора неподвижно лежала в кресле.
Но главной была змея, кольцо за кольцом сползающая с колен девушки. Она стекала вниз — огромная, переливающаяся в падающем из окна солнечном свете. Необыкновенно красивая и грациозная.
Медленно поворачивающаяся голова — нельзя смотреть ей в глаза, нельзя!
Это — смерть.
Дина заставила себя опустить взгляд и увидела на безжизненно повисшей руке девушки перстень.
Что там Митька говорил об усилении каких-то полей?
Что-то врезалось ей в спину, вталкивая в комнату, она лягнула ногой и обернулась. Селиванов! Увидев змею, Илья замер.
Митька искоса глянул на дверь и внезапно вытянул вперед ладони, что-то крикнув.
И тут снова раздалось шипение, и змея сделала резкий выпад в его сторону. Раздался странный треск, словно полыхнул огонь в сухом кустарнике.
Дина точно видела, что морда сурукуку не коснулась толстяка, тем не менее, его отшвырнуло к стене, и он сполз по ней безжизненной громадой.
— Она убьет Лору… Она убила Лору… — прохрипел Селиванов. И шагнул вперед, прикрывая собой Дину.
— Пошла вон! Уходи отсюда, гадина!
Она тащила его за шиворот назад, но Илья упорно рвался вперед, размахивая стаканом и расплескивая воду.
— Тварь! Убью!
Показалось Дине или она действительно услышала тихий смех?
И это был детский смех.
Длинная челка, черные хитрые глаза, взметнувшаяся фланелевая юбочка.
Илья видел змеиное тело, скользящее мимо него быстрыми волнами, а Дина — улепетывающую со всех ног девчонку. Шипение, топоток, и все стихло.
И тогда она бросилась к Лоре и сорвала с её пальца перстень.
Илья безумным взглядом следил за ней. А потом опустился на пол и вцепился в собственные волосы.
Митька, тряся головой и кряхтя, возился у стены, пытаясь встать. Но у него это плохо получалось.
Одно лицо я научилась отличать. У неё светлые волосы и серые глаза. Добрые. И она меня не боится.
Я знаю — она не хочет, чтобы я убивала.
Но для чего тогда я проснулась? Когда-нибудь я узнаю. Если успею.
Высыпавшие во двор сотрудники «Альтаира с ужасом наблюдали, как в машину скорой помощи грузят носилки с пораженным неожиданным недугом директором. Серое лицо, перекошенный рот. Надо же — не успел в офис войти, и уже в таком виде в больницу увозят.»
Лорочка, ладонью закрывая от солнца опухшие глаза, уверяла всех, что уже почти пришла в себя, но Илья Викторович настоял на том, чтобы её немедленно отправили на обследование. Сам довел до машины и уехал с ней.
Появление мрачного бородатого типа с огромным фингалом под глазом было встречено гробовым молчанием. Поглаживая живот и морщась, он, не говоря ни слова, погрузился в черный джип и умчался вслед за машинами медиков.
Дина стояла в приемной у окна и, прижавшись лбом к стеклу, наблюдала за происходящим во дворе и на стоянке.
Перстень Митьке она не отдала. Не могла отдать.
Интересно, понял ли он?
Если видел девочку, то понял. Но видел ли?
Здорово его шарахнуло — едва уцелел. Со всеми своими щитами и хитрыми защитами. А вот Дину не зацепило. Совсем. Это он с удивлением ей сообщил, когда смог прийти в себя и проверить. Больше всех пострадал директор — на него пришелся основной удар. Что там с ним, определят в больнице. Пока подозревают перитонит.
Страница 34 из 35
