Я ремонтирую гробы

— Никак, будут проблемы с гробом твоим осиновым, будь она неладна, заходи еще, — я, неожиданно для себя, осознал, что нахватался от Василия Игнатьевича этих его фразочек.

— А кто же вам? — парень вопросительно посмотрел на меня. Я, в свою очередь, многозначительно показал пальцем на потолок.

Он, видимо, всё понял, кивнул и ушёл.

Я взял свой остывший чай и, сделав глоток, уставился в беспросветную темноту ночи.

Дверь резко открылась и ударился о стену. Я медленно повернулся посмотреть на этого смельчака. Им оказался дядя Боря. Огромный, лысый дядя Боря, который с самого рождения ненавидел всё и вся.

— Мишка, мать твою! А ну ка иди сюда. Ты что меня с гробом сделал?!

Помнится, вчера я занимался его проблемой.

— А что с ним не так?

— Ты специально мне гвоздь внутрь вбил?! Я весь день на нем лежал, заснуть не мог!

— Дядь Борь, я тебе вчера объяснял, до рассвета десять минут оставалось, к тому же, у вас осина эта… — я с отвращением посмотрел на гроб, — по ней работать тяжело, не могли до завтра подождать?

— Ты еще указывать мне будешь!? Сам в нём щас лежать будешь!

Он схватил киянку и направился ко мне. Я спокойно смотрел на него, попивая чай.

— Вас, Борис Дмитриевич, за это по головке не погладят.

— Да и хрен бы с ними!

Удар пришелся на челюсть, меня словно пронзило током. Кружка чая со звоном упала на пол, разлив содержимое, а в глазах начало темнеть.

Я очнулся в гробу. Ударив кулаком перед собой, я понял, что крышка была привалена.

— Вот теперь сам там на том гвозде полежи! — откуда-то снаружи слышался голос дяди Бори. Я несколько раз ударил кулаком в крышку гроба.

— Да что б тебе хреново было, боров лысый!

И вправду, гвоздь я слишком большой взял, в поясницу колит, но сам виноват, что не захотел до следующего дня ждать.

— Господи, какой же сегодня проблемный день. — Я опрокинул голову и со злости ударил в крышку гроба еще раз.

Как же я ненавижу осину.