Я, Страд: Мемуары вампира

Я сдался, не скрывая своего недовольства; я уступил, но это не значило, что я изменил свое негативное отношение.

— Ладно. Делай, что хочешь. Я объявляю понедельник на следующей неделе днем всеобщего траура по нему. Будет крестьянам лишний день, чтобы напиться и отойти после попойки.

— О, Страд… — начал он обиженно.

Я отмахнулся от него.

— Я знаю их лучше, чем ты. Ты поступай, как тебе хочется, но я сомневаюсь, что хотя бы один из пятидесяти будет вести себя согласно твоим представлениям и настроению. Богач уверен, что и другие богаты, а умный человек полагает, что и остальные не обделены умом. Оба обычно бывают в шоке, раскрыв правду сего мира. Ты, мой дорогой братец, слишком благочестив.

Он откинулся назад и наконец тихо засмеялся. Над собой.

— Да, все правильно, набожность присуща не всем людям. Но я тебе вот что скажу: этот день очень важен для тех, кто верит в Бога, и он может изменить жизнь тех, кто отвергает его существование. Возможно, и для тебя он будет полезен.

Скажи мне кто-нибудь нечто подобное, и я бы его ударил, но Сергей только мягко укорял меня и это сошло ему с рук.

— Иди и подготовь все необходимое. Скажи казначею, чтобы выписал все, что тебе нужно. Я поставлю свою подпись позже.

Благодарность затеплилась на его бледном лице. Многих потрясла и расстроила неожиданная смерть Кира, но Сергею было особенно тяжело. Они были очень близки с молодым священником, не только как учитель и любимый ученик, но и как истинные друзья.

— Спасибо, брат, — сказал он, наградив меня неким подобием своей улыбки, и вышел.

— Думаю, от меня не требуется нацепить на себя нарукавную повязку, как это делают крестьяне, — пробурчал я.

— По-моему, достаточно простых черных одежд, — ответила леди Илона. — И твоя одежда более или менее соответствует случаю.

— Мне нравится черный цвет.

— Тебе он идет, повелитель. — Она тоже накинула на плечи черную шаль, скрывшую ее небесного цвета одеяние, но черный был ей не к лицу и это слегка раздражало ее.

— Ты действительно думаешь, день траура по Киру — пустая трата времени? — Да нет, просто я не хочу, чтобы люди считали, что в любую минуту они могут оставить свою работу и начать веселиться, как им вздумается, иначе праздникам не будет конца.

— Сомневаюсь, что они будут веселиться в этот день, повелитель.

— Спроси-ка лучше Алека. Он бывал а одной стране, где существовала традиция, согласно которой родственники умершего сажали покойника в углу и начинали танцевать и пить до тех пор, пока не валились на пол земертво.

— А мне такая традиция больше по душе, чем некоторые известные мне обряды.

Надо будет запомнить. Лучше праздновать переход души в мир иной, чем похоронить себя заживо, когда кто-то покидает нас навечно. Все мы там будем.

Я отвел глаза и потер переносицу.

— Леди Илона, простите меня, но мне надо работать.

Темное облачко пробежало по ее светлому лицу, так как ей хорошо было видно, что мой рабочий стол пуст, но она поняла намек и поднялась.

— У меня тоже много дел, повелитель.

Я встал, мы раскланялись и она вышла, чеканя шаг и держа голову несколько выше, чем обычно. Плевать, она отлично знала, как я ненавижу напоминания о своей смертности. Вот и смерть Кира была таким неожиданным напоминанием, вдвойне неприятным, ведь он был моложе меня. Очевидно, я перешел ту грань, за которой начинают один за другим исчезать друзья детства. Что дальше?

Смотреть, как на моих руках вздуваются вены и кожа покрывается сетью морщин?

Скоро и мои ровесники, вроде Алека или Гунтера Коско, рассядутся возле камина, укутавшись в тряпки, и, покачивая головами, будут вспоминать отошедших в мир иной.

И поэтому присутствие искрящегося здоровьем Сергея было и подарком судьбы, и проклятьем. Я не мог не любить своего брата за его молодость и пылкое сердце. Я также питал к нему уважение как к искусному воину. Но все эти качества только подчеркивали нашу разницу в возрасте. Иногда его общество тяготило меня, так как всякий раз мне приходило в голову, сколько удивительных вещей ждало его впереди, в то время как я почти истратил отпущенный мне срок.

Правда, я вышел победителем из многих войн. Я превратил замок Равенлофт в сказочную жемчужину. Но что это такое по сравнению с неторопливым течением времени, которое невозможно повернуть вспять? Когда-то я, как Сергей, верил, что буду жить всегда. Я, как и тот богач из притчи, наконец-то встретился лицом к лицу с суровой правдой жизни. В течение трех мирных лет она росла во мне, как сорняк, и с каждым днем я чувствовал, как она все дальше и дальше пускала свои корни.

Алек Гуилем, похоже, понимал меня лучше всех, но он был слишком умен, чтобы говорить о таком в открытую.

— Найди себе женщину, Страд, — сказал он однажды, изучая мою кислую физиономию.

— Такое решение вопроса подходит тебе, но не удовлетворяет меня, — сухо ответил я.

— Может, это и не решит всех проблем, но зато немного овелечет тебя. Найди себе какой-нибудь миленький цветочек и роди с ней двух-трех малюток. Можешь выбрать любую прямо здесь, у себя при дворе.