В этой части замка не было окон, и яркие солнечные лучи и тепло занимавшегося дня не проникали сюда. Ван Ричтан, сжимая побелевшей от напряжения рукой маленький фонарь, освещал себе дорогу. Он задержался на последней, грубо высеченной ступеньке винтовой лестницы и перевел дыхание, держа фонарь так высоко, как только мог при своем хрупком телосложении.
306 мин, 3 сек 19598
— Его нет, но я здесь. Я всегда буду рядом с тобой. Ты полюбишь меня и будешь любима мною.
Она сощурилась, от удивления сдвинув брови к переносице.
— Страд?
Да…
Ее рука поднялась кверху. Таким же движением меня искушали в ту ночь, но только теперь меня ласкали живые теплые пальцы. Как подтверждение реальности того, что было обещано.
Заветное Желание.
О да… о боже, да…
Взор ее прояснился и в глазах ее загорелось понимание.
— Страд. — Она по-новому произнесла мое имя, так, как любовники обращаются друг к другу.
— Я здесь. Я всегда буду рядом.
Заветное…
Я помог ей подняться на ноги. Ее лицо приблизилось к моему. И, как я и делал сотни раз в своих снах, я припал губами к ее рту.
… Желание.
Она ответила на мой поцелуй.
Желание…
Она обвила мою шею руками, прижавшись к моему телу грудью и бедрами.
… изголодавшегося сердца.
Она отпрянула от меня в ту же секунду, когда я оторвался от ее мягких губ.
Она — чтобы взглянуть на меня, привести в порядок мысли и чувства. Я — чтобы отдышаться. Сердце мое колотилось так, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Но несмотря на всю радость обладания, затмившую все остальное, я ощущал, как вокруг нас работали какие-то таинственные силы. Туман поднялся до небес и скрыл звезды. Я еще различал деревья сада, но не более того.
Стены часовни пропали из виду.
И появились снова.
Туман отступал ярд за ярдом каким-то неестественным образом, извиваясь и подрагивая, как будто нас засасывало в самый центр серого, бешеного водоворота.
— Страд. — Притягивая с себе мою голову, она требовала моего внимания, моего поцелуя.
Откинув фату, я играл ее пышными рыжими волосами. Сегодня я стану ее мужем, она — моей женой. Эта ночь будет первой в бесконечной веренице счастливых лет. Этой ночью я научу ее любить так, как ей и не снилось и не мечталось. Любить так, как не может любить ни одна женщина на Земле…
Мои губы целовали ее рот, щеки, подбородок и наконец коснулись горячего шелка ее шеи. Мое прикосновение доставило ей истинное наслаждение и она тихо охнула с удивлением только что проснувшегося в ней, не знакомого ранее чувства; дыхание ее участилось.
— Лорд Страд! — Кто-то звал меня из-за калитки, но туман смягчал и приглушал его голос.
Не теперь, не сейчас…
Ее тело было так близко от меня, она откинула голову назад. Я с легкостью ее поддерживал. Она весила не больше, чем лебедь, плывущий среди своих собственных отражений, скользящих по поверхности озера.
— Лорд Страд, идите сюда!
Татра напрасно старался разлучить меня с той, ради которой я отдал все на свете, душу продал дьяволу…
— Убийство, Страд!
… ради которой я убил брата. Я не обращал на него внимания. Сердце Татьяны билось так же быстро, как и мое. Я слышал его удары, напоминающие мне грохот грома летней порой.
— Измена!
Он бродил вокруг нас в тумане.
«Черт бы тебя побрал» — мысленно заорал я.
Татьяна в моих руках съежилась от страха, тело ее напряглось.
— Страд? Что.
— Ш-ш-ш, он уйдет. Я прикажу ему уйти.
Она стала сопротивляться. Я освободил ее и она отступила на шаг назад, восстанавливая потерянное равновесие. Воздух с хрипом вырывался из ее груди, как у пробежавшего дистанцию бегуна. Ее пальцы вцепились в шею, куда секунду назад я так страстно ее целовал.
— Старейший, что. — Она встряхнула головой, как будто отгоняя от себя какое-то наваждение. — Нет, мы не должны делать этого.
Я поднял руку ладонью вверх.
— Все в порядке. Это судьба.
Она боролась с желанием взять мою руку и нахлынувшими на нее воспоминаниями о потерянной любви.
— Но Сергей…
— Он умер. Ты смиришься с этим и полюбишь меня.
— Старейший, он мертв! Как ты смеешь говорить мне такое? — Ты свободна. Мы оба свободны. Татьяна, возлюбленная моя, я дам тебе…
Но как только она внезапно вспомнила Сергея, лицо ее сморщилось.
— Нет!
Ее горе должно изжить само себя. Теперь я это понимал. Любое давление с моей стороны только все испортит. Понадобится время, чтобы она пришла в себя. Но у меня есть время. У меня больше времени, чем у любого, живущего на земле.
Я могу подождать. И я буду ждать.
— Страд!
Мое имя выкрикивали уже несколько голосов, рыча, как в экстазе на поле боя три года назад. На этот раз вопли вперемешку с визгом и плачем женщин и детей, а также стуком и лязгом металла неслись из часовни.
Да что, черт бы их всех побрал, там происходит?
Из завитка тумана неожиданно вынырнул Татра. Его парадный мундир был разорван в клочья и забрызган кровью, от меча осталась только половина.
— Измена, повелитель, — выдохнул он. — Предатели Дилисния убивают всех подряд.
— Где мои воины? — За каждым гостем наблюдали два солдата моей армии.
— Без сознания. Отравлены, я думаю. Люди Дилисния рубят им головы.
Некоторые из нас выбрались наружу. Они не смогут найти нас в такой темнотище.
Одно из окон часовни распахнулось и осколки стекла посыпались вниз. Кто-то стулом пытался пробить себе дорогу на улицу. Мы пригнулись к земле, прячась от света. Мои пальцы вцепились в рукоятку меча, но Татра остановил меня.
Она сощурилась, от удивления сдвинув брови к переносице.
— Страд?
Да…
Ее рука поднялась кверху. Таким же движением меня искушали в ту ночь, но только теперь меня ласкали живые теплые пальцы. Как подтверждение реальности того, что было обещано.
Заветное Желание.
О да… о боже, да…
Взор ее прояснился и в глазах ее загорелось понимание.
— Страд. — Она по-новому произнесла мое имя, так, как любовники обращаются друг к другу.
— Я здесь. Я всегда буду рядом.
Заветное…
Я помог ей подняться на ноги. Ее лицо приблизилось к моему. И, как я и делал сотни раз в своих снах, я припал губами к ее рту.
… Желание.
Она ответила на мой поцелуй.
Желание…
Она обвила мою шею руками, прижавшись к моему телу грудью и бедрами.
… изголодавшегося сердца.
Она отпрянула от меня в ту же секунду, когда я оторвался от ее мягких губ.
Она — чтобы взглянуть на меня, привести в порядок мысли и чувства. Я — чтобы отдышаться. Сердце мое колотилось так, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Но несмотря на всю радость обладания, затмившую все остальное, я ощущал, как вокруг нас работали какие-то таинственные силы. Туман поднялся до небес и скрыл звезды. Я еще различал деревья сада, но не более того.
Стены часовни пропали из виду.
И появились снова.
Туман отступал ярд за ярдом каким-то неестественным образом, извиваясь и подрагивая, как будто нас засасывало в самый центр серого, бешеного водоворота.
— Страд. — Притягивая с себе мою голову, она требовала моего внимания, моего поцелуя.
Откинув фату, я играл ее пышными рыжими волосами. Сегодня я стану ее мужем, она — моей женой. Эта ночь будет первой в бесконечной веренице счастливых лет. Этой ночью я научу ее любить так, как ей и не снилось и не мечталось. Любить так, как не может любить ни одна женщина на Земле…
Мои губы целовали ее рот, щеки, подбородок и наконец коснулись горячего шелка ее шеи. Мое прикосновение доставило ей истинное наслаждение и она тихо охнула с удивлением только что проснувшегося в ней, не знакомого ранее чувства; дыхание ее участилось.
— Лорд Страд! — Кто-то звал меня из-за калитки, но туман смягчал и приглушал его голос.
Не теперь, не сейчас…
Ее тело было так близко от меня, она откинула голову назад. Я с легкостью ее поддерживал. Она весила не больше, чем лебедь, плывущий среди своих собственных отражений, скользящих по поверхности озера.
— Лорд Страд, идите сюда!
Татра напрасно старался разлучить меня с той, ради которой я отдал все на свете, душу продал дьяволу…
— Убийство, Страд!
… ради которой я убил брата. Я не обращал на него внимания. Сердце Татьяны билось так же быстро, как и мое. Я слышал его удары, напоминающие мне грохот грома летней порой.
— Измена!
Он бродил вокруг нас в тумане.
«Черт бы тебя побрал» — мысленно заорал я.
Татьяна в моих руках съежилась от страха, тело ее напряглось.
— Страд? Что.
— Ш-ш-ш, он уйдет. Я прикажу ему уйти.
Она стала сопротивляться. Я освободил ее и она отступила на шаг назад, восстанавливая потерянное равновесие. Воздух с хрипом вырывался из ее груди, как у пробежавшего дистанцию бегуна. Ее пальцы вцепились в шею, куда секунду назад я так страстно ее целовал.
— Старейший, что. — Она встряхнула головой, как будто отгоняя от себя какое-то наваждение. — Нет, мы не должны делать этого.
Я поднял руку ладонью вверх.
— Все в порядке. Это судьба.
Она боролась с желанием взять мою руку и нахлынувшими на нее воспоминаниями о потерянной любви.
— Но Сергей…
— Он умер. Ты смиришься с этим и полюбишь меня.
— Старейший, он мертв! Как ты смеешь говорить мне такое? — Ты свободна. Мы оба свободны. Татьяна, возлюбленная моя, я дам тебе…
Но как только она внезапно вспомнила Сергея, лицо ее сморщилось.
— Нет!
Ее горе должно изжить само себя. Теперь я это понимал. Любое давление с моей стороны только все испортит. Понадобится время, чтобы она пришла в себя. Но у меня есть время. У меня больше времени, чем у любого, живущего на земле.
Я могу подождать. И я буду ждать.
— Страд!
Мое имя выкрикивали уже несколько голосов, рыча, как в экстазе на поле боя три года назад. На этот раз вопли вперемешку с визгом и плачем женщин и детей, а также стуком и лязгом металла неслись из часовни.
Да что, черт бы их всех побрал, там происходит?
Из завитка тумана неожиданно вынырнул Татра. Его парадный мундир был разорван в клочья и забрызган кровью, от меча осталась только половина.
— Измена, повелитель, — выдохнул он. — Предатели Дилисния убивают всех подряд.
— Где мои воины? — За каждым гостем наблюдали два солдата моей армии.
— Без сознания. Отравлены, я думаю. Люди Дилисния рубят им головы.
Некоторые из нас выбрались наружу. Они не смогут найти нас в такой темнотище.
Одно из окон часовни распахнулось и осколки стекла посыпались вниз. Кто-то стулом пытался пробить себе дорогу на улицу. Мы пригнулись к земле, прячась от света. Мои пальцы вцепились в рукоятку меча, но Татра остановил меня.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 42 из 80
