В этой части замка не было окон, и яркие солнечные лучи и тепло занимавшегося дня не проникали сюда. Ван Ричтан, сжимая побелевшей от напряжения рукой маленький фонарь, освещал себе дорогу. Он задержался на последней, грубо высеченной ступеньке винтовой лестницы и перевел дыхание, держа фонарь так высоко, как только мог при своем хрупком телосложении.
306 мин, 3 сек 19597
В церкви горели всечи, отбрасывая через витражи на землю сада разноцветные полосы света. Татьяна сидела под одним из окон и ее подвенечное платье переливалось зеленым, голубым, золотым и… красным.
Я посмотрел на нее сверху вниз. Если бы мне приказали убить дюжину моих братьев и вылакать целую реку их крови, я бы так и сделал.
Она не шевелилась, вы вытирала слез, оставлявших соленые следы на ее щеках, на ее шее…
Я присел рядом с ней, протянул к ней руки и испытал всепоглощающую радость, когда она наконец-то оказалась в моих объятиях. У меня никогда не хватало терпения на чужие рыдания и причитания, но теперь, когда она припала к моей груди и дала волю горю, царившему в ее юном сердечке, я с нежностью отнесся к ее боли. Она нуждалась в ком-то, кому можно было поплакаться в жилетку, и я радовался, что выбор пал на меня. На свем веку я повидал немало крови и трупов, она же была еще ребенком, невинной маленькой девочкой. Может быть, между этими двумя нашими крайностями мы и найдем какие-то точки соприкосновения — укромное местечко для нашей любви. Моя сила, мой опыт, моя страсть — я готов был предложить ей все, что имел, чтобы она могла опереться на меня и довериться мне.
— Почему, Страд? — прошептала она.
Сбывается. Она в первый раз назвала меня по имени.
— Почему? Как это случилось? Кто… ?
Она сильнее прижалась ко мне, сгибаясь под тяжестью своего горя. Если бы в моих силах было избавить ее от него, я бы избавил. Ее рыдания, казалось, вот-вот разорвут ее пополам, но я пока ничем не мог ей помочь.
— Я не знаю, — пробормотал я, сомневаясь, что она понимала смысл произнесенных мною словосочетаний, но монотонный звук знакомого голоса должен был успокоить ее. — Кто бы это ни сделал, он заплатит. — Уже заплатил. — Я обещаю тебе.
Кроме ее плача, я слышал шум ураганных ветров, бушевавших внутри меня. Они путали мои мысли, силясь вырвать меня из моего блаженного состояния. Я игнорировал их. Плевать я хотел и на них, и на густеющий туман.
Вдруг Татьяна выпрямилась и отбросила мои руки. Она подняла голову. Из-за облаков показались на мгновение звезды.
— Почему? — закричала она небу. — Почему это случилось? Зачем ты это совершил?
Она обращалась не ко мне, а к своим богам. Я попытался снова обнять ее, но она оттолкнула меня и вскочила на ноги.
— Неужели так плохо любить? Да? Зачем ты позволил нам влюбиться друг в друга, а затем сделал это? — Татьяна… — Я приблизился к ней и вздрогнул, почувствовав, как все ее тело сотрясается, как в агонии. — Мы не должны подвергать сомнению правильность решения богов в таких вопросах.
— Да? Неужели? — оборвала она меня.
Она увернулась от меня и, простирая руки к небесам, бегала по кругу, не спуская глаз со звезд.
— Скажи мне! Как ты допустил такое? Скажи мне!
Затем вспышка гнева прошла и она опустилась на колени на землю. Я приблизился к ней и легко ее обнял.
— Скажи мне, — пролепетал она.
— Ш-ш-ш, — сказал я, баюкая ее. Она замерла на несколько минут, потом рванулась в сторону.
— Леди Илона. — Ее глаза лихорадочно блестели. — Я должна найти ее.
— Я уже послал за ней.
— Она обязательно… обязательно вернет его обратно.
Я похолодел.
— Что ты такое говоришь? — Она искусная целительница. И я слышала, что иногда… О Страд, она должна хотя бы попытаться. Она должна вернуть его. Это было испытанием нашей веры. Он вернется! Я знаю теперь!
Я тоже знал. Даже слишком хорошо. Илона вполне может оживить его, но я этого не допущу.
— Татьяна… — Я взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. Несмотря на то, что больисказила ее прелестные черты, она все равно была само совершенство, все равно она была самой красивой женщиной, которую я когдалибо видел или увижу в своей жизни.
— Татьяна, пожалуйста, не поддавайся на собственный обман. Леди Илона, конечно, постарается, но имей в виду, что чуда может и не произойти. Я уже забыл, когда в последний раз ее хлопоты увенчались успехом.
— Но теперь она сможет. Я знаю, она сможет.
— Нет, ты ничего не знаешь. Ни ты, ни я, мы ничего не знаем. Помнишь, они хотели вернуть обратно его величество Верховного жреца Кира? Он умер, и оказалось, что они напрасно старались, потому что сами боги пожелали его смерти. Никто не мог вернуть его обратно.
— Нет! Сергей — совсем другое дело! Он был убит рукой смертного, а не по воле божества. Леди Илона должна попытаться. Иначе я последую за ним. Я не хочу жить без него… и не буду.
— Татьяна!
Она перестала метаться и ее глаза встретились с моими.
— Послушай меня, золотко. Послушай.
Мой голос упал до ласкового шепота, который в конце концов дошел до ее ушей и сознания, заставив ее прислушаться к моим словам.
— Сергей умер. Его нет. Ни леди Илона, ни ее многочисленные помощники ничего не изменят. Ты должны смириться с этим.
— Но…
— Смирись!
Ее огромные глаза затуманились надолго, но я чувствовал, что на этот раз между нами образовалась тонкая, но осязаемая связующая нить. Я дотронулся до нее, по-другому ощущая ее присутствие.
Я посмотрел на нее сверху вниз. Если бы мне приказали убить дюжину моих братьев и вылакать целую реку их крови, я бы так и сделал.
Она не шевелилась, вы вытирала слез, оставлявших соленые следы на ее щеках, на ее шее…
Я присел рядом с ней, протянул к ней руки и испытал всепоглощающую радость, когда она наконец-то оказалась в моих объятиях. У меня никогда не хватало терпения на чужие рыдания и причитания, но теперь, когда она припала к моей груди и дала волю горю, царившему в ее юном сердечке, я с нежностью отнесся к ее боли. Она нуждалась в ком-то, кому можно было поплакаться в жилетку, и я радовался, что выбор пал на меня. На свем веку я повидал немало крови и трупов, она же была еще ребенком, невинной маленькой девочкой. Может быть, между этими двумя нашими крайностями мы и найдем какие-то точки соприкосновения — укромное местечко для нашей любви. Моя сила, мой опыт, моя страсть — я готов был предложить ей все, что имел, чтобы она могла опереться на меня и довериться мне.
— Почему, Страд? — прошептала она.
Сбывается. Она в первый раз назвала меня по имени.
— Почему? Как это случилось? Кто… ?
Она сильнее прижалась ко мне, сгибаясь под тяжестью своего горя. Если бы в моих силах было избавить ее от него, я бы избавил. Ее рыдания, казалось, вот-вот разорвут ее пополам, но я пока ничем не мог ей помочь.
— Я не знаю, — пробормотал я, сомневаясь, что она понимала смысл произнесенных мною словосочетаний, но монотонный звук знакомого голоса должен был успокоить ее. — Кто бы это ни сделал, он заплатит. — Уже заплатил. — Я обещаю тебе.
Кроме ее плача, я слышал шум ураганных ветров, бушевавших внутри меня. Они путали мои мысли, силясь вырвать меня из моего блаженного состояния. Я игнорировал их. Плевать я хотел и на них, и на густеющий туман.
Вдруг Татьяна выпрямилась и отбросила мои руки. Она подняла голову. Из-за облаков показались на мгновение звезды.
— Почему? — закричала она небу. — Почему это случилось? Зачем ты это совершил?
Она обращалась не ко мне, а к своим богам. Я попытался снова обнять ее, но она оттолкнула меня и вскочила на ноги.
— Неужели так плохо любить? Да? Зачем ты позволил нам влюбиться друг в друга, а затем сделал это? — Татьяна… — Я приблизился к ней и вздрогнул, почувствовав, как все ее тело сотрясается, как в агонии. — Мы не должны подвергать сомнению правильность решения богов в таких вопросах.
— Да? Неужели? — оборвала она меня.
Она увернулась от меня и, простирая руки к небесам, бегала по кругу, не спуская глаз со звезд.
— Скажи мне! Как ты допустил такое? Скажи мне!
Затем вспышка гнева прошла и она опустилась на колени на землю. Я приблизился к ней и легко ее обнял.
— Скажи мне, — пролепетал она.
— Ш-ш-ш, — сказал я, баюкая ее. Она замерла на несколько минут, потом рванулась в сторону.
— Леди Илона. — Ее глаза лихорадочно блестели. — Я должна найти ее.
— Я уже послал за ней.
— Она обязательно… обязательно вернет его обратно.
Я похолодел.
— Что ты такое говоришь? — Она искусная целительница. И я слышала, что иногда… О Страд, она должна хотя бы попытаться. Она должна вернуть его. Это было испытанием нашей веры. Он вернется! Я знаю теперь!
Я тоже знал. Даже слишком хорошо. Илона вполне может оживить его, но я этого не допущу.
— Татьяна… — Я взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. Несмотря на то, что больисказила ее прелестные черты, она все равно была само совершенство, все равно она была самой красивой женщиной, которую я когдалибо видел или увижу в своей жизни.
— Татьяна, пожалуйста, не поддавайся на собственный обман. Леди Илона, конечно, постарается, но имей в виду, что чуда может и не произойти. Я уже забыл, когда в последний раз ее хлопоты увенчались успехом.
— Но теперь она сможет. Я знаю, она сможет.
— Нет, ты ничего не знаешь. Ни ты, ни я, мы ничего не знаем. Помнишь, они хотели вернуть обратно его величество Верховного жреца Кира? Он умер, и оказалось, что они напрасно старались, потому что сами боги пожелали его смерти. Никто не мог вернуть его обратно.
— Нет! Сергей — совсем другое дело! Он был убит рукой смертного, а не по воле божества. Леди Илона должна попытаться. Иначе я последую за ним. Я не хочу жить без него… и не буду.
— Татьяна!
Она перестала метаться и ее глаза встретились с моими.
— Послушай меня, золотко. Послушай.
Мой голос упал до ласкового шепота, который в конце концов дошел до ее ушей и сознания, заставив ее прислушаться к моим словам.
— Сергей умер. Его нет. Ни леди Илона, ни ее многочисленные помощники ничего не изменят. Ты должны смириться с этим.
— Но…
— Смирись!
Ее огромные глаза затуманились надолго, но я чувствовал, что на этот раз между нами образовалась тонкая, но осязаемая связующая нить. Я дотронулся до нее, по-другому ощущая ее присутствие.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 41 из 80
