Я, Страд: Мемуары вампира

Он кивнул: — Да, повелитель.

— Хорошо. Запри за мной дверь.

* * *

Следуя по пятам за охваченными паникой солдатами, я очутился в центральном дворике. Двое часовых у ворот уже пронюхали, что ы плане их хозяина произошел сбой, но подробности им были неизвестны. Они дрались со мной, как будто я — обычный человек вроде них, и как простые смертные они погибли. Одного я размазал по стене, из второго выжал все соки, как из спелого фрукта.

Те их приятели, которые замешкались, чтобы понаблюдать за схваткой, бросились наутек, направляясь к воротам или конюшням. Если кто из верных моих подданных и выжил, то я их нигде не видел. Мой взгляд то и дело натыкался на мертвых: стражники, одетые в мои цвета, гости в испачканных кровью шелковых платьях и бархатных камзолах, свернувшиеся на земле калачиком или растянувшиеся в полный рост, зарезанные или заколотые, когда они пытались убежать, или лежали беспомощно, отравленные Лео.

Сам он не показывался. Но я мельком увидел, как через мост галопом скакали несколько всадников. Я не разглядел, был ли среди них Лео, но если он и затесался в их компанию, черт с ним. Ему не спрятаться от меня, и нет на земле такого места, которое могло бы стать его прибежищем. Рано или поздно я его разыщу. Теперь же мне надо было покончить с его слугами.

Он крови, которую я выпил, я получил такую силу, о которой даже и не мечтал, и ее было достаточно, чтобы вызвать из глубины моего сознания тьму и воспользоваться ее черной энергией.

Что-то во мне настаивало, что я не мог этого сделать, что не в моих силах колдовать. Но я изменился. Все прежние ограничения были сняты.

Замедлив шаги, я наклонился и зачерпнул пригоршню песка и пыли, крепко сжав пальцы.

Я Страд, Повелитель земли.

Стряхнув с ладони комочек грязи, я произнес заклинание и решетки с грохотом опустились вниз, закрыв ходы и выходы из замка. Еще слово и я разрушил башенки, поддерживающие подъемные механизмы.

Все изменники оказались в ловушке.

Кое-кто мог бы, конечно, попытаться выскользнуть наружу, но такой возможности у них не будет.

Разгуливая по замку, я вылавливал их по-одному или сразу по двое, по трое.

Мое занятие напоминало занятие рыбака. Я не расставался с мечом, который взял у своего охранника, и меч не знал отдыха в моей руке. Они набрасывались на меня, визжали и дохли, как мухи. Их мечи, колч и режа, проходили сквозь меня, как будто я — бесплотный дух. Одно это заставляло их бежать без оглядки и искать обманчивого спасения во дворе замка на открытом пространстве. Они кружили на маленьком пятачке, как стадо овец, держась от меня на расстоянии и боясь отойти друг от друга. Небольшие группы отделялись от общей кучи и мчались обратно в замок, надеясь найти там укромное местечко.

Как и их хозяину, не будет им прибежища в моем дворце, так как я знал здесь каждый камень, каждый потайной уголок. Это был мой дом.

Мой дом… и их могила.

* * *

Прошло три часа, однако далеко не все предатели понесли заслуженное наказание. Гонимые страхом, они попрятались, как тараканы в норах, и не высовывались из своих укрытий. Многие забаррикадировались в комнатах, чередуя отборную ругань с молитвами о помощи. Как будто после того, как они поработали, словно мясники, среди гостей, хоть какой-нибудь бог сочтет нужным выслушать их отчаянную просьбу о помиловании.

Я оставил их и направился в столовую. И тут из алькова поднялась фигурка смертельно уставшего человека и рухнула к моим ногам. Это был Гунтер Коско.

— Простите меня, повелитель, — прошептал он.

Оружия при нем не оказалось. Я взял свой меч под мышку, наклонился и поднял его легко, как ребенка. Весил он не больше младенца. Около дверей я позвал Виктора. Он отпер замок и впустил меня вовнутрь.

В столовой ничего не изменилось: реки крови, трупы, витающий под потолком запах ужаса и смерти. Ловина спала в углу; Илона стояла возле неподвижного Рейнхольда. Я осторожно уложил свою ношу на пол и отступил на несколько шагов назад.

Настороженно взглянув на меня, Илона подошла к Гунтеру.

Последовала минута напряженного молчания. Виктор взглянул на мою с головы до ног забрызганную кровью фигуру и разорванную одежду. Он оценил это и принял как должное. Как воин он прекрасно был знаком с грязным делом убийства.

— Все было тихо, повелитель, — доложил он. — Но лорд Рейнхольд…

— Умер? — Леди Илона сделала что могла. Он так и не проснулся.

Я кивнул и стал наблюдать, как она колдует над Гунтером. Она очень устала.

Через какое-то время она поднялась на ноги и отошла в сторону, махнув мне рукой.

Кто-то вспорол ему живот, но не потрудился его добить, и теперь он медленно умирал.

— Прости меня, — сказал он опять.

— За что? За сына? — Да. Если бы я только мог начать заново…

Я хотел было согласиться с ним, но Илона перехватила мой взгляд и мотнула головой.

Зануда.

— Неважно, Гунтер. Это не твоя вина.

Трясущейся рукой он показывал на рану.