Я тебя слышу

В попытках привыкнуть и адаптироваться, Кир обращает больше внимания на голос, звуки, мимику, жесты, старается больше касаться Лика во время встреч, компенсируя другие ощущения тактильно, но тот внезапно перестает его привлекать как раньше. Уже не вызывает нежности недовольная гримаска, уже не кажется забавным невовремя принятый душ — кожа омеги покрывается жиром, уже не так откликается его тело на прикосновения Лика и к Лику…

И как-то ночью у него не встает.

— Ты деревянный! — с отвращением в голосе. — Что, совсем на меня не стоит? Еще и импотентом стал! Ну и на кой мне инвалид?

Худощавый омега вскакивает с кровати и нервно бродит по комнате, собирая свои вещи и одеваясь. С жалостью, замешанной на презрении, смотрит на Кирилла, ошеломленного и своей реакцией, и услышанным.

— Лик? — Кир ловит омегу за руку, но тот вырывается и, размахнувшись, неуклюже бьет его по щеке.

— Не трогай меня! — кричит он. — Какой позор! Я столько времени на тебя потратил! А что теперь? Мне не нужен муж-импотент! Да надо мной все смеяться будут!

Пять лет ожидания впустую — Лик так хотел окончить учебу прежде, чем заключать брак. Пять лет на свалку, на свалку же и все мечты о семейной жизни с омегой, в котором сосредоточились все его желания. Отмена свадьбы.

А теперь ничего. Совсем.

И гулкая пустота в душе, которую он так ничем и не заполнил, по-прежнему ударяет по нервам каждый гон, заполняясь мерзкими воспоминаниями.

Пошло одетый омега, приехавший на вызов, показался накрашенной куклой. Отработанные движения, умелый рот, ловкие пальцы, аппетитный текущий зад. И даже прикасаться стало брезгливо — скольким он так улыбался-отсасывал, перед сколькими раздвигал ягодицы, призывно изгибаясь и нежно постанывая?

Кукла. Живая кукла. Фальшь в каждом жесте, слове, стоне. Поставленное представление.

Омега, изрядно удивленный отсутствием реакции привлекательного альфы со сногсшибательным ароматом, усилившимся из-за гона, молча принял оплату за вызов и поспешил одеться. Потрахаться ему хотелось, да и альфа был на зависть сексуальным, вот только… Странный какой-то. Ну его. Наскоро вызвонив водителя, омега выбежал из квартиры, радуясь, что получил деньги за целые сутки, а делать ничего и не пришлось.

А Кирилл швырнул бутылочку смазки в стену и выматерился. Нет запахов — нет реакции к тем, к кому он ничего не чувствует. Все эти херовы феромоны-гормоны, как оказалось, имеют слишком большое влияние на мозги. Слишком большое.

Одно хорошо — желание в гон изрядно поутихло, хватало и дрочки на журналы. Так что Кирилл пользовался теперь законными днями отпуска, чтобы отдохнуть и как следует выспаться.

Только вот какого хрена вместо фотографий в порно-журнале перед глазами отчетливо встает маленькая аккуратная попка, в которую Кирилл так ловко вставлял свечки? Торчащие ключицы, маленькие розовато-коричневые сосочки, ребра — пересчитать их пальцами, впалый живот с каплей воды, оставившей влажный след? И тонкая полоска светлых волосиков, сбегавших под резинку обтягивавших голубеньких хипсов? И отчетливое влажное пятнышко там, где кончик возбужденного члена упирается в ткань? Пушистые после сушки феном белокурые волосы с отрастающими чуть более темными корнями? Откровенно наглый взгляд с примесью любопытства и вожделения?

Пальцем ткни — переломится. Сожми чуть посильнее и на светлой коже расцветет уродливый синяк. Как ни растягивай такого, все равно вряд ли сможет принять Кирилла с его-то размерами…

Макс сидит за столом и облизывает мороженое. Выпендривается специально для Кирилла — с томными взглядами искоса, с медленно скользящим по тающему пломбиру язычком, с аппетитным слизыванием белых капель с покрасневших губ. Так пошло срывается струйка слюны на руку, когда Макс берет эскимо в рот и на секунду задумывается. И опять слизывает все — уже с запястья…

Чертов щенок! Кирилл зарычал, ощутив возбуждение. Опять стояк, опять мастурбировать… А так хотелось подмять под себя и рывком до упора, и чтоб выбить из глотки крик… Какого хрена? Недостаток секса? Все же стоило попринимать что-нибудь для усиления эрекции и вызвать омегу на гон. Дожил… Дрочит на образ директорского сына почти вдвое младше себя!

Он успокоился только поздно ночью после холодного душа. И долго думал, принимая решение.

— А я не дома! — Тошкин голос был чуть усталым, но веселым. — Я в клинике!

— Где? — похолодел Кирилл, до скрежета сжав руль.

— В клинике, — повторил Тошка. — Ты только не волнуйся! Меня на сохранение положили! И как ты Макса удачно прям привез — он вовремя подсуетился и договорился, меня сразу отвезли к Анатолию Борисовичу! Ой, Кир, представляешь, а у нас двойняшки будут! — Тошка радостно щебетал в трубку. — Тут такое обслуживание хорошее и врачи внимательные, не то, что в моей поликлинике! И меня в отдельную палату положили! А еще Максим забегает поболтать, поразвлекать меня! Приезжай вечером, раз у тебя все закончилось! Как раз и его заберешь домой!

— Точно все в порядке? — Кирилл заставил себя успокоиться.