Я убил Альфреда Хевнрока

Жребий был брошен; мисс Флоренс предстояло умереть; жидкость в стакане, который я собирался ей протянуть, должна была убить её в две минуты.

Я уже присматривался к несгораемому шкафу, который даже не был прикрыт как следует, к раскрытой сумочке на столе, набитой банковскими бумагами, и к кое-каким драгоценным безделушкам.

Но внезапно я оставил этот план и тотчас замыслил другой, на который не падала тень виселицы.

Не могу представить, сколько это заняло у меня времени. Пожалуй, вопрос о времени совсем отпадает, настолько это было мгновенно и непроизвольно.

Я поставил стаканы на буфет и убрал бутылку.

— Послушайте, милая, — пробормотал я, — вы знаете, что он не такой идиот, как мне казалось?

Она перестала писать и вопросительно посмотрела на меня.

— Красотка… нет, в самом деле… и если я, чёрт меня задери, заметил это только сейчас, то лишь потому, что всё время думал о деле. А дело прежде всего, согласны?

— И что же?

— Ну так вот, знаете ли вы, что эта тряпка Дэвид решил никогда больше с вами не встречаться?

Она выронила ручку, и на бумаге появилась большая клякса.

— Потому что он в вас влюблён… чтоб ему провалиться! Он сказал — простите мне мой смех, — что никогда не сможет любить никого, кроме вас. Да, да, так он и сказал, кретин.

Она провела рукой по глазам и протяжно вздохнула.

— Глупый мальчишка, — закричал я ещё более пронзительно, — если бы я был на его месте, знаете, что бы я сделал?

Я подошёл к ней и впился губами в её шею. Ах, друзья мои, какая тигрица! Она вскочила, опрокинула стул, что-то разбилось на столе, должно быть, чернильница, и я получил самую великолепную пощёчину из всех, какие когда-либо доставались мужчине.

— Убирайтесь! — закричала она. — И чтобы вашей ноги больше здесь не было!

— А… дом? — пролепетал я.

— Скорее я устрою из него приют для бродячих собак, чем сдам такому хаму! Убирайтесь!

Альфред Хевнрок исчез в тот же день вместе со своими приставными усами, рыжей шевелюрой, очками и бутылкой киршвассера, и его место в жизни занял Дейв Хевнрок.

Два дня спустя я позвонил в дверь мисс Флоренс, и на мгновение мне показалось, что ей станет дурно.

Я поспешно прикрыл за собой дверь.

— Кажется, меня никто не видел, — прошептал я, — Я добрался окольным путём.

— Почему? — спросила она. — Вы можете приходить сюда без всяких опасений.

— Нет, — глухо проговорил я.

Только теперь она обратила внимание на мой растерзанный вид, блуждающий взгляд и дрожащие руки.

— Я хотел вас увидеть в последний раз, Флоренс, — пробормотал я.

— Господи, что с вами случилось, Дейв?

— Случилось… позвольте мне задать вам вопрос… один-единственный, но ужасный!

— Нет, нет, я вас слишком хорошо знаю, вы не можете задавать таких вопросов, — и она взяла мои руки в свои.

Совсем тихо я проговорил:

— Альфред сказал мне, что вы… о, нет, Господи, я не могу это произнести!

— Я настаиваю, — сказала она и её губы приблизились к моим.

— Что он приставал к вам, что вы ни в чём ему не отказали, что… О нет, нет!…

Вдруг я почувствовал прикосновение её губ.

— Он солгал, последний подлец! Вы мне верите, Дейв?

Я отстранился и обхватил голову руками.

— Теперь… я вам верю… но простите… я поверил ему и…

— И что?

Я выпрямился, глаза мои горели.

— Я потерял голову, кровь прилила к лицу… я схватил со стола какой-то тяжелый предмет и ударил его.

— И ударили его, — как эхо, отозвалась она.

— Он упал и не шевелился больше.

— Он… не шевелился… больше, — повторила она. Наступило молчание, очень долгое, невыносимо тягостное; потом она громко всхлипнула и бросилась мне на грудь.

— Мой любимый, мой прекрасный… ты сделал это… ради меня!

Я мягко оттолкнул её.

— Мне нужно уходить. Не жалей ни о чём, Флоренс, ибо и я ни о чём не сожалею. Пусть исполнится судьба. Прощай!

— Нет!

Она заперла дверь.

Она задала мне лишь один вопрос насчёт моего «преступления» и сделала это единственный раз.

— Труп?

— В реке, — пробормотал я, — Ужасно, правда!

— Прекрасно.

Я ожидал, что мисс Би предложит мне сумму, необходимую для морского путешествия, которое могло бы меня развеять.

Ничего подобного. Несколько дней спустя мы отбыли из Рагглтона в Донкастер и через три недели поженились.

Никогда не было пары более прекрасной, более счастливой. Жена моя была очень богата и запретила мне искать работу. Год спустя у нас родился мальчик.

Лаонелу было год и десять месяцев, когда однажды Флоренс вернулась с прогулки в страшном волнении.

— Дейв, ты уверен, что Альфред мёртв?

Я изумлённо посмотрел на неё.

— Ну конечно, дорогая. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я видела его!

— Невозможно!

— И, однако, это так. Я шла вдоль кладбищенской стены, и вдруг открылась калитка и он оказался передо мной. Это был он: рыжие волосы, противные усики.

— Простое совпадение, — пробормотал я.

— Нет, о нет! Он ухмыльнулся и вдруг своим жутким фальцетом послал мне ругательство, страшное ругательство, которое я от него услышала в тот день.

Мне показалось, что земля уходит у меня из-под ног; я узнал, что такое настоящий ужас.