Я прислонил велосипед к столбу и развернул карту, которую мне вручили у Кольсона, Миввинса и Миввинса. Это была карта Кента и части Суррея, но служащий, который дал мне её, уверял, что в Кенте будет полегче…
16 мин, 33 сек 15133
Несколько дней спустя Флоренс, сидевшая у окна, вдруг издала страшный крик:
— Вот он!
Наступили сумерки, в сгустившемся сумраке кричал козодой. Я прижался лицом к окну.
В вечернем тумане медленно удалялась едва различимая человеческая фигура — Альфред Хевнрок.
Но сумерки и туман чаще всего обманывают наши глаза призрачными фантасмагориями.
Дейв, любимый!
Я больше не могу! Он вернулся. Он преследует меня. Он требует. Он угрожает. Я должна уступить ради тебя, мой любимый, ради нашего Лайонела. Я ухожу с ним. Я не верю, чтобы мы когда-либо увиделись.
Да смилостивится надо мной бог!
Твоя несчастная Флоренс. Три года назад я получил это письмо и с тех пор перечитываю его каждый день. Флоренс не вернулась. Она не вернётся никогда. Я чувствую это, я это знаю. Нельзя безнаказанно искушать дьявола.
Лайонел растёт, у него огненно-рыжие волосы и резкий скрипучий голос. Сколько ни мой его руки горячей водой, они всегда грязные. Он очень злобен и страшно любит деньги, единственное удовольствие для него — новые и блестящие шиллинги. Гуляя с няней, он всегда тянет её на кладбище.
Однажды у соседей угощали вином. Лайонел разглядывал бутылки и вдруг завопил:
— Дайте мне! Дайте мне!
Он показывал на склянку с киршвассером.
А его маленькие друзья зовут его Фредди. Почему?
… О, мой прекрасный Шекспир, как жаль, что я расстался с тобой, и как громко звучат в моём уме, отданном во власть ужаса, твои глубокие и тёмные слова: «На свете, друг Горацио, есть много вещей, которые твоей философии и не снились»…
— Вот он!
Наступили сумерки, в сгустившемся сумраке кричал козодой. Я прижался лицом к окну.
В вечернем тумане медленно удалялась едва различимая человеческая фигура — Альфред Хевнрок.
Но сумерки и туман чаще всего обманывают наши глаза призрачными фантасмагориями.
Дейв, любимый!
Я больше не могу! Он вернулся. Он преследует меня. Он требует. Он угрожает. Я должна уступить ради тебя, мой любимый, ради нашего Лайонела. Я ухожу с ним. Я не верю, чтобы мы когда-либо увиделись.
Да смилостивится надо мной бог!
Твоя несчастная Флоренс. Три года назад я получил это письмо и с тех пор перечитываю его каждый день. Флоренс не вернулась. Она не вернётся никогда. Я чувствую это, я это знаю. Нельзя безнаказанно искушать дьявола.
Лайонел растёт, у него огненно-рыжие волосы и резкий скрипучий голос. Сколько ни мой его руки горячей водой, они всегда грязные. Он очень злобен и страшно любит деньги, единственное удовольствие для него — новые и блестящие шиллинги. Гуляя с няней, он всегда тянет её на кладбище.
Однажды у соседей угощали вином. Лайонел разглядывал бутылки и вдруг завопил:
— Дайте мне! Дайте мне!
Он показывал на склянку с киршвассером.
А его маленькие друзья зовут его Фредди. Почему?
… О, мой прекрасный Шекспир, как жаль, что я расстался с тобой, и как громко звучат в моём уме, отданном во власть ужаса, твои глубокие и тёмные слова: «На свете, друг Горацио, есть много вещей, которые твоей философии и не снились»…
Страница 5 из 5
