Фандом: Гарри Поттер. Эрнест Хэмингуэй написал: «Мир — хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен. Детектив Северус Снейп дорабатывает последние дни в отделе по расследованию убийств. Туда же переводят новичка, Гарри Поттера. Вместе им предстоит выйти на след жестокого маньяка.
187 мин, 4 сек 6746
— Вызывай дактилоскописта, — глухо вымолвил Северус и отшатнулся, сгибаясь от вновь нахлынувшей боли.
— Эй, вы в порядке?! — парень подхватил его под руку и помог дойти до кушетки. — Что случилось?
— Таблетки… я оставил их дома. Ничего, скоро… скоро пройдет.
Он, разумеется, обманывал — и Поттера, и самого себя. Без обезболивающего станет лишь хуже, но столь важную улику, объединяющую два убийства, нужно было доставить в техническую лабораторию, а отпечатки…
— Нет, — твердо сказал Гарри. — Поезжайте домой, я сам дождусь специалиста. Вы же знаете: даже если отпечатки загрузят в базу в течение пары часов, совпадение может быть найдено только через сутки. Кассету мы все равно не просмотрим до утра, ее не оцифруют так быстро. — Северус попытался встать с кушетки, но Поттер удержал его, положив руку на плечо. — Я серьезно. Отдохните, на вас лица нет.
Северус кивнул, мрачно подумав, что он сейчас, должно быть, и правда жутко выглядит. Помимо этого, в доводах Гарри был здравый смысл — ему нужно прийти в себя к утру, когда будут получены результаты проверки дактилоскопической базы и анализа из технической лаборатории.
Признавать свою слабость было неприятно. Тем более не перед кем-то вроде Муди, а перед сильным и полным энергии молодым мужчиной, который еще совсем недавно смотрел на него с уважением и восхищением, а теперь, казалось, не испытывал ничего, кроме жалости.
Выбора у Северуса, по сути, не было. Договорившись встретиться утром в отделе, он уехал на такси, оставив Гарри дожидаться специалиста по отпечаткам.
Сон не шел. Таблетки действовали медленно, и Северус, подстегиваемый резью в боку, еще какое-то время бродил по квартире. Он хотел было выпить еще алкоголя, чтобы побыстрее уснуть, но мешать его с лекарством было не лучшей идеей. К тому же, он и так чувствовал себя не совсем трезвым.
Нечто иное, кроме боли и азарта расследования, овладело им. Неясное, мучительное возбуждение, давно позабытое и похороненное, рождалось где-то в солнечном сплетении, расходясь по телу горячими волнами, — а может, то было обезболивающее, наконец-то возымевшее свое действие? Слабость в ногах заставила Северуса опуститься на кровать, вытянуться, чуть застонав от усталости. Он потер виски подушечками больших пальцев, надеясь, что сон придет уже скоро. Мысли, скопившиеся за этот длинный, тяжелый день, безумным калейдоскопом сменялись в голове, и сознание почему-то выхватывало из них лишь один определенный образ.
Гарри. Вчера — еще «Поттер», надоедливый и раздражающий. Как он пропустил тот миг, когда юнец завладел его помыслами? Случилось ли это, когда их разделял обеденный стол, и Северус признался, что он гей, а Гарри смотрел на него, понимающе улыбаясь? Или же решающую роль сыграло воодушевление, с которым Поттер брался за расследование, огонь, горящий в его невозможно зеленых глазах?
Или все было намного проще, и Северусу хватило одного прикосновения — когда он едва ли не потерял сознание от боли, а Гарри поддержал его, прижавшись гибким сильным телом, не давая упасть.
Северус думал, что давно вытравил в себе низменные плотские желания, но нет, стоило вспомнить этот эпизод, как новая волна возбуждения окатила его со всей своей огненной силой. Это было ненужно, неправильно… Гарри был натуралом, женатым на чудесной девушке, и он был молод, так чертовски молод! Ни при каком раскладе он не мог обратить внимание на старого коллегу, которого все вокруг не любили за отвратительный нрав. Да, им удалось найти общий язык, но это были скорее отношения учителя и ученика, что делало непристойные мысли Северуса вдвойне отвратительными.
И все-таки он не мог противиться своей жажде. Пальцы его, будто обретя собственную волю, скользнули к паху, крепко обхватывая ноющий эрегированный член, проводя по всей его длине; воображение тут же нарисовало нужный образ: Гарри в их общем тесном кабинете; медленно, с дразнящей улыбкой он распускает этот свой невозможно глупый галстук, опускается перед Северусом на колени, проводя по его бедрам загорелыми руками…
Из горла вырвался низкий протяжный стон, ладонь на члене задвигалась быстрее. Северус хотел, чтобы это безумие скорее закончилось — и падал в бесконечную пропасть, представляя, как мальчишка с яркими глазами, в которых отражается каждая его эмоция, берет у него в рот, как пальцы при этом погружаются в его беспорядочную шевелюру, наматывая пряди и массируя затылок.
Северус уперся ступнями в постель, выгибаясь, когда лихорадочная дрожь достигла пика и сменилась долгожданной разрядкой. Он обмяк, прикрывая глаза и свешивая с кровати залитую спермой руку. Ему чудилось, что кровать под ним раскачивается, словно на волнах, убаюкивая, заставляя проваливаться в блаженную дремоту.
Завтра. Завтра он будет думать о том, как после случившегося смотреть Гарри в глаза. А пока что… он заслужил хоть немного покоя.
— Эй, вы в порядке?! — парень подхватил его под руку и помог дойти до кушетки. — Что случилось?
— Таблетки… я оставил их дома. Ничего, скоро… скоро пройдет.
Он, разумеется, обманывал — и Поттера, и самого себя. Без обезболивающего станет лишь хуже, но столь важную улику, объединяющую два убийства, нужно было доставить в техническую лабораторию, а отпечатки…
— Нет, — твердо сказал Гарри. — Поезжайте домой, я сам дождусь специалиста. Вы же знаете: даже если отпечатки загрузят в базу в течение пары часов, совпадение может быть найдено только через сутки. Кассету мы все равно не просмотрим до утра, ее не оцифруют так быстро. — Северус попытался встать с кушетки, но Поттер удержал его, положив руку на плечо. — Я серьезно. Отдохните, на вас лица нет.
Северус кивнул, мрачно подумав, что он сейчас, должно быть, и правда жутко выглядит. Помимо этого, в доводах Гарри был здравый смысл — ему нужно прийти в себя к утру, когда будут получены результаты проверки дактилоскопической базы и анализа из технической лаборатории.
Признавать свою слабость было неприятно. Тем более не перед кем-то вроде Муди, а перед сильным и полным энергии молодым мужчиной, который еще совсем недавно смотрел на него с уважением и восхищением, а теперь, казалось, не испытывал ничего, кроме жалости.
Выбора у Северуса, по сути, не было. Договорившись встретиться утром в отделе, он уехал на такси, оставив Гарри дожидаться специалиста по отпечаткам.
Сон не шел. Таблетки действовали медленно, и Северус, подстегиваемый резью в боку, еще какое-то время бродил по квартире. Он хотел было выпить еще алкоголя, чтобы побыстрее уснуть, но мешать его с лекарством было не лучшей идеей. К тому же, он и так чувствовал себя не совсем трезвым.
Нечто иное, кроме боли и азарта расследования, овладело им. Неясное, мучительное возбуждение, давно позабытое и похороненное, рождалось где-то в солнечном сплетении, расходясь по телу горячими волнами, — а может, то было обезболивающее, наконец-то возымевшее свое действие? Слабость в ногах заставила Северуса опуститься на кровать, вытянуться, чуть застонав от усталости. Он потер виски подушечками больших пальцев, надеясь, что сон придет уже скоро. Мысли, скопившиеся за этот длинный, тяжелый день, безумным калейдоскопом сменялись в голове, и сознание почему-то выхватывало из них лишь один определенный образ.
Гарри. Вчера — еще «Поттер», надоедливый и раздражающий. Как он пропустил тот миг, когда юнец завладел его помыслами? Случилось ли это, когда их разделял обеденный стол, и Северус признался, что он гей, а Гарри смотрел на него, понимающе улыбаясь? Или же решающую роль сыграло воодушевление, с которым Поттер брался за расследование, огонь, горящий в его невозможно зеленых глазах?
Или все было намного проще, и Северусу хватило одного прикосновения — когда он едва ли не потерял сознание от боли, а Гарри поддержал его, прижавшись гибким сильным телом, не давая упасть.
Северус думал, что давно вытравил в себе низменные плотские желания, но нет, стоило вспомнить этот эпизод, как новая волна возбуждения окатила его со всей своей огненной силой. Это было ненужно, неправильно… Гарри был натуралом, женатым на чудесной девушке, и он был молод, так чертовски молод! Ни при каком раскладе он не мог обратить внимание на старого коллегу, которого все вокруг не любили за отвратительный нрав. Да, им удалось найти общий язык, но это были скорее отношения учителя и ученика, что делало непристойные мысли Северуса вдвойне отвратительными.
И все-таки он не мог противиться своей жажде. Пальцы его, будто обретя собственную волю, скользнули к паху, крепко обхватывая ноющий эрегированный член, проводя по всей его длине; воображение тут же нарисовало нужный образ: Гарри в их общем тесном кабинете; медленно, с дразнящей улыбкой он распускает этот свой невозможно глупый галстук, опускается перед Северусом на колени, проводя по его бедрам загорелыми руками…
Из горла вырвался низкий протяжный стон, ладонь на члене задвигалась быстрее. Северус хотел, чтобы это безумие скорее закончилось — и падал в бесконечную пропасть, представляя, как мальчишка с яркими глазами, в которых отражается каждая его эмоция, берет у него в рот, как пальцы при этом погружаются в его беспорядочную шевелюру, наматывая пряди и массируя затылок.
Северус уперся ступнями в постель, выгибаясь, когда лихорадочная дрожь достигла пика и сменилась долгожданной разрядкой. Он обмяк, прикрывая глаза и свешивая с кровати залитую спермой руку. Ему чудилось, что кровать под ним раскачивается, словно на волнах, убаюкивая, заставляя проваливаться в блаженную дремоту.
Завтра. Завтра он будет думать о том, как после случившегося смотреть Гарри в глаза. А пока что… он заслужил хоть немного покоя.
Страница 11 из 53
