Я видел Дьявола

Северус рассматривал фотографии, раздумывая над тем, что Дурсль мог быть идеальным подозреваемым в нынешнем расследовании. Детали еще предстояло уточнить, но уже сейчас можно было сказать со всей уверенностью — у него были мотивы для мести всем троим жертвам. Однако момент его прыжка с моста видело трое конвоиров, подтвердивших, что это точно был он; коронер однозначно констатировал наступление смерти от травм, несовместимых с жизнью. Тело было опознано, так что в генетической экспертизе не было нужды.

Генри Дурсль был мертв уже пятнадцать лет, так что со всей определенностью не мог совершить последние преступления.

Дверь распахнулась, в кабинет влетел запыхавшийся Гарри:

— Драко Малфой не появлялся дома со вчерашнего дня. До Грейнджер так и не дозвонились, выслали патрульных к ней домой и на работу.

Северус поднялся со своего места, все еще держа в руках папку с фотографиями обезображенного Генри Дурсля.

— Объявляй их в розыск. Они — следующие.

-10-

Узнав о том, что Драко мог оказаться в руках убийцы ее мужа, Нарцисса Малфой попала в больницу с сильнейшим нервным срывом. То и дело заходясь рыданиями, она рассказала, что сын и раньше подолгу не ночевал дома, ведя беспутный образ жизни, поэтому ее не насторожило его долгое отсутствие. Последний раз Нарцисса видела его, когда им сообщили о смерти Люциуса. В тот момент Драко и бровью не повел, а вечером, незадолго до прихода детективов, он сел в свой дорогой автомобиль и уехал, не сообщив, куда направляется. Миссис Малфой такое поведение не удивило — отношения с отцом у него были более чем прохладные.

Гермиону Грейнджер также не удалось найти. Ее родители, владельцы сети стоматологических клиник, обивали пороги начальства с требованием задействовать в розыске всю городскую полицию. Их дочь, умница и красавица, была восходящим к вершине славы юристом и готовилась к важному выступлению в суде — миссис Грейнджер кричала об этом так, будто сей факт был способен как-то ускорить расследование. До них обоих, кажется, все еще не доходило, что они могут больше никогда не увидеть свою дочь, и заявления о важности ее работы выглядели крайне неуместно.

Как бы там ни было, а на поиски и впрямь были брошены все силы, ведь речь шла об исчезновении членов двух обеспеченных семей, чьи фамилии были известны по всей стране. Делом заинтересовались в городском управлении, и глава полицейского департамента объявил, что берет его под свой личный контроль. Это выражалось в том, что Муди теперь вдвое чаще приходилось отвечать на звонки «сверху», отчитываясь буквально за каждый шаг.

Новость о пропаже сына Люциуса Малфоя на следующий день после его убийства уже появилась в газетах. Журналисты соревновались в составлении нелепых теорий; в более приличных изданиях говорилось, что за этим, вероятно, стоят нечистые на руку конкуренты Малфоя; бульварные газетенки же наперебой кричали, что Драко собственноручно убил отца и теперь скрывается от правосудия.

Ни в одну из этих теорий, весьма складных на взгляд их создателей, не ложилось убийство Дурсля и истязание Слагхорна, поэтому большинство статей даже не содержало их имен. Вероятно, интерес к их участи был бы гораздо выше, попади журналистам в руки фотографии с мест преступлений — изуродованный Слагхорн непременно бы появился на первой полосе, а у газет был бы повод заявить о том, что в городе орудует маньяк. Пока же для них связь между этими преступлениями была весьма смутной, и освещали они только то, что казалось им наиболее значимым — убийство Малфоя-старшего и исчезновение его сына.

Журналист, пробравшийся к квартире Слагхорна, и вовсе написал статью не о нем. Героем публикации стал «молодой и неуравновешенный сотрудник полиции Гарри Поттер, чьи действия в отношении автора статьи П. Петтигрю едва не привели к серьезным травмам и поломке дорогой аппаратуры». Гарри ждал нагоняя от начальства, но Муди решил на первый раз простить его несдержанность — и Северус к этому решению был непосредственно причастен.

Стараниями Муди в прессу не просочилась информации о том, что разыскиваемый убийца владеет колдовской силой. Начальник Отдела убийств с присущей ему прямотой дал понять всем посвященным в детали расследования, что если хоть кто-то проболтается об этом, он лично выставит его пинком под зад. Угрозами Муди попусту не разбрасывался, поэтому все предпочитали держать язык за зубами и не передавать эту сенсационную подробность газетам.

— Благодарю, миссис Эванс, мы с вами свяжемся, — Гарри положил трубку и запрокинул голову, устало закрыв глаза.

— Она заявляет, что не видела своего приемного сына с тех пор, как разрешила Дамблдору забрать его в Хогвартс. Черт, да судя по голосу, Эванс рада была избавиться от него — слышали бы вы, как она со мной разговаривала! Как будто я у нее денег в долг прошу!