Зеркала. Вечные молчаливые свидетели бегущего мимо времени. Они всегда рядом, всегда видят нас и знают, что мы делаем. Они видят, как люди ковыряют в носу, видят слезы тех, кто в обществе всегда спокоен и благополучен. Как родители бьют детей или друг друга, как проклинают или швыряют ножи в ненавистные фотографии. Они видят все.
30 мин, 21 сек 14816
Он неожиданно выпрямился и погрозил Шейле-из-зеркала кулаком. Совершенно по-детски и почти беспомощно.
— Убирайся! Тебя нет! — его голос дрожал от страха и напряжения.
Это всего лишь сон… Правда ведь, сон? Он проснется, и Шейла будет рядом, и их маленький сынишка будет мирно дремать в детской, и вообще все будет хорошо.
Шейла в отражении лишь мягко улыбнулась и указала рукой на тумбочку, где обычно хранился ее пистолет.
— Нет, нет, нет!
Джон снова замотал головой из стороны в сторону, так сильно, что потерял равновесие, не удержался на ногах и упал. Сознание мутнело, и в нем смешивалось все, что было, что могло быть и все, что есть, рождая ядерно-отравленную смесь, которую Джон не мог вынести.
Джон отвернулся от Шейлы и взглянул в зеркало, делая вид, что хочет поправить прическу. Он не мог понять, что его взволновало и насторожило в новости Шейлы. Ведь он всегда сам хотел второго ребенка.
— Джон, тебя обеспокоила моя беременность?
Джон вздрогнул. На секунду в его голове возник голос давно умершего отца: «Все бабы — шлюхи!»
Мужчина обернулся от зеркала и, задумчиво посмотрев на жену, вышел из детской. Шейла, чуть встревоженная, намеревалась пойти за ним, но тут захныкал ребенок, и она осталась.
Джон долгое время сидел в спальне и пытался понять, что его насторожило. Герберт приучил его всегда все анализировать и рассуждать логически. Логикой можно опровергнуть любой кошмар, говорил он…
говорил…
Отец тоже говорил. «Все бабы — шлюхи». Почему отец так говорил? Шейла — порядочная женщина…
«Все бабы — шлюхи!»
«Все бабы — шлюхи!»
Эта фраза выжигала Джону мозг, постепенно подводя к краю…
Мужчина медленно встал и, как во сне, подошел к ящику тумбочки. Шейла в отражении никуда не исчезла, просто молча стояла и нежно улыбалась. Джон открыл ящик и, просунув руку, достал из потайного отделения пистолет.
Полиция не нашла его, потому что искала спустя рукава, им лишь бы отделаться поскорей. А Джон не стал показывать им пистолет. Зачем? Понятное дело, что пистолет ни при чем.
Джон в недоумении посмотрел на пистолет. Тот был в крови…
Он ударил ее в висок, она даже не вскрикнула. Это хорошо, не надо ребенка будить раньше времени.
Джон нес Шейлу в подвал и по дороге размышлял над словами отца.
«Все бабы — шлюхи».
Может, он в чем-то был прав? Джон и сам неоднократно замечал, что Шейла иногда поглядывает на других мужчин, покрасивее, чем он, или посостоятельней. Небось хотела себя продать подороже. И продавала, конечно!
— Тварь, ты больше не сможешь врать мне… — прошептал он, опуская ее на пол в подвале и рассеянно улыбаясь.
Потом Джон вернул на место пистолет, принес с кухни нож, расстелил пленку, приготовленную для будущей теплицы. Первый его удар пришелся Шейле в живот…
Джон замер с пистолетом в руке. Потом снова посмотрел в зеркало.
— Неужели?
Донельзя нелепый и детский вопрос сорвался в воздух сам собой.
Ребенка он убил чуть позже. Вторым. Все равно этот кусок мяса тоже не его. Женщинам нельзя доверять, она много лет морочила ему голову, говоря, что любит и что верна. Еще и ребенка родила непонятно от кого. А ему не нужны чужие дети. Пусть ублюдок идет к своей мамочке, которая на поверку оказалось прожженной, лгущей годами сукой, что до самой смерти играла в театр, рыдая и умоляя оставить ее в живых.
Джон рассмеялся, срезая мясо с костей и аккуратно укладывая его в специальные посудки для обедов. Надо будет потом еще и пленкой замотать, эстетически приятней.
Кости он вывез и выкинул в мешках с камнями. Вернувшись с легкой прогулки до реки, Джон убрался дома и лег спать. Долгий вечер последнего рабочего дня изрядно утомил его…
Мужчина в ужасе смотрел на свое отражение в зеркале.
Неужели и правда он все это сделал? Расчетливо и хладнокровно убил двух женщин, только потому, что они забеременели…
В отражении возникли убитые им люди. Сандра, первая его девушка. Любимая и родная Шейла. Маленький Рон, который всегда так смешно тянул «па-а-ап»…
Следом, как при смене слайдов в презентации, появился отец.
«Что ты видишь в зеркале? Что?»
Джон некоторое время рассеянно рассматривал пистолет, потом медленно проверил патроны.
Еще два.
Знаешь, отец… я понял, я нашел ответ на твой вопрос.
Джон засунул пистолет себе в рот и повернул дулом к небу. Так будет вернее.
— Что ты видишь? — голос отца все еще звучал в голове Джонатана.
Его палец лег на спусковой крючок. Руки больше не дрожали. Мерзкая дрожь, появляющаяся каждый раз, когда он нервничал, наконец прошла.
— Что ты видишь в зеркалах?
Джону было крайне неудобно говорить с пистолетом во рту, поэтому он ответил отцу мысленно. Наконец-то, спустя много лет, он нашел ответ на так мучивший его отца вопрос.
«Я вижу там смерть»…
— Убирайся! Тебя нет! — его голос дрожал от страха и напряжения.
Это всего лишь сон… Правда ведь, сон? Он проснется, и Шейла будет рядом, и их маленький сынишка будет мирно дремать в детской, и вообще все будет хорошо.
Шейла в отражении лишь мягко улыбнулась и указала рукой на тумбочку, где обычно хранился ее пистолет.
— Нет, нет, нет!
Джон снова замотал головой из стороны в сторону, так сильно, что потерял равновесие, не удержался на ногах и упал. Сознание мутнело, и в нем смешивалось все, что было, что могло быть и все, что есть, рождая ядерно-отравленную смесь, которую Джон не мог вынести.
Джон отвернулся от Шейлы и взглянул в зеркало, делая вид, что хочет поправить прическу. Он не мог понять, что его взволновало и насторожило в новости Шейлы. Ведь он всегда сам хотел второго ребенка.
— Джон, тебя обеспокоила моя беременность?
Джон вздрогнул. На секунду в его голове возник голос давно умершего отца: «Все бабы — шлюхи!»
Мужчина обернулся от зеркала и, задумчиво посмотрев на жену, вышел из детской. Шейла, чуть встревоженная, намеревалась пойти за ним, но тут захныкал ребенок, и она осталась.
Джон долгое время сидел в спальне и пытался понять, что его насторожило. Герберт приучил его всегда все анализировать и рассуждать логически. Логикой можно опровергнуть любой кошмар, говорил он…
говорил…
Отец тоже говорил. «Все бабы — шлюхи». Почему отец так говорил? Шейла — порядочная женщина…
«Все бабы — шлюхи!»
«Все бабы — шлюхи!»
Эта фраза выжигала Джону мозг, постепенно подводя к краю…
Мужчина медленно встал и, как во сне, подошел к ящику тумбочки. Шейла в отражении никуда не исчезла, просто молча стояла и нежно улыбалась. Джон открыл ящик и, просунув руку, достал из потайного отделения пистолет.
Полиция не нашла его, потому что искала спустя рукава, им лишь бы отделаться поскорей. А Джон не стал показывать им пистолет. Зачем? Понятное дело, что пистолет ни при чем.
Джон в недоумении посмотрел на пистолет. Тот был в крови…
Он ударил ее в висок, она даже не вскрикнула. Это хорошо, не надо ребенка будить раньше времени.
Джон нес Шейлу в подвал и по дороге размышлял над словами отца.
«Все бабы — шлюхи».
Может, он в чем-то был прав? Джон и сам неоднократно замечал, что Шейла иногда поглядывает на других мужчин, покрасивее, чем он, или посостоятельней. Небось хотела себя продать подороже. И продавала, конечно!
— Тварь, ты больше не сможешь врать мне… — прошептал он, опуская ее на пол в подвале и рассеянно улыбаясь.
Потом Джон вернул на место пистолет, принес с кухни нож, расстелил пленку, приготовленную для будущей теплицы. Первый его удар пришелся Шейле в живот…
Джон замер с пистолетом в руке. Потом снова посмотрел в зеркало.
— Неужели?
Донельзя нелепый и детский вопрос сорвался в воздух сам собой.
Ребенка он убил чуть позже. Вторым. Все равно этот кусок мяса тоже не его. Женщинам нельзя доверять, она много лет морочила ему голову, говоря, что любит и что верна. Еще и ребенка родила непонятно от кого. А ему не нужны чужие дети. Пусть ублюдок идет к своей мамочке, которая на поверку оказалось прожженной, лгущей годами сукой, что до самой смерти играла в театр, рыдая и умоляя оставить ее в живых.
Джон рассмеялся, срезая мясо с костей и аккуратно укладывая его в специальные посудки для обедов. Надо будет потом еще и пленкой замотать, эстетически приятней.
Кости он вывез и выкинул в мешках с камнями. Вернувшись с легкой прогулки до реки, Джон убрался дома и лег спать. Долгий вечер последнего рабочего дня изрядно утомил его…
Мужчина в ужасе смотрел на свое отражение в зеркале.
Неужели и правда он все это сделал? Расчетливо и хладнокровно убил двух женщин, только потому, что они забеременели…
В отражении возникли убитые им люди. Сандра, первая его девушка. Любимая и родная Шейла. Маленький Рон, который всегда так смешно тянул «па-а-ап»…
Следом, как при смене слайдов в презентации, появился отец.
«Что ты видишь в зеркале? Что?»
Джон некоторое время рассеянно рассматривал пистолет, потом медленно проверил патроны.
Еще два.
Знаешь, отец… я понял, я нашел ответ на твой вопрос.
Джон засунул пистолет себе в рот и повернул дулом к небу. Так будет вернее.
— Что ты видишь? — голос отца все еще звучал в голове Джонатана.
Его палец лег на спусковой крючок. Руки больше не дрожали. Мерзкая дрожь, появляющаяся каждый раз, когда он нервничал, наконец прошла.
— Что ты видишь в зеркалах?
Джону было крайне неудобно говорить с пистолетом во рту, поэтому он ответил отцу мысленно. Наконец-то, спустя много лет, он нашел ответ на так мучивший его отца вопрос.
«Я вижу там смерть»…
Страница 8 из 8
