Фандом: Гарри Поттер. Тогда я недоумевал, чьей вообще была идея организовать эту экскурсию. Сейчас-то, конечно, у меня другие мысли — кто её подстроил? Так или иначе, ничем приличным это не закончилось.
34 мин, 30 сек 597
— Не понял!
И это меня жуть как злило, знаете ли.
— Ты поцеловал меня вчера! — почти прокричал я, чувствуя себя маленьким ребенком, у которого отобрали конфетку, — очень отвратительное состояние. — И я уже не говорю про шкаф.
Малфой на мои слова ухмыльнулся своей фирменной, запатентованной ухмылкой.
— Поттер, я не знаю, что тебе там показалось в шкафу, — нагло проговорил он. — И про поцелуй я тем более не знаю!
— Как это ты не знаешь? — удивился я.
— Представь себе, даже я могу чего-то не знать, как это ни прискорбно! Не помню никакого поцелуя, странно, да?
Это поведение просто бесило. Всю ночь я разрабатывал план, как поимею Малфоя (не в прямом смысле, нет!), а оказалось, что Малфой просто поимел меня. Но я, великий и ужасный Гарри Поттер, уж точно этого так не оставлю!
Я шагнул к нему так, что расстояния между нами почти не осталось и, угрожающе буркнув что-то вроде «ну сейчас я тебе напомню!», прикоснулся к его губам.
Если бы я был уверен, что об этом никто никогда не узнает, я бы, наверное, признался, что целовался Малфой просто прекрасно. Настолько прекрасно, что очень скоро я забыл, что это был Малфой. Что именно губы Малфоя так охрененно засасывали мою нижнюю губу, а язык так удивительно возбуждающе толкался в мой рот.
И надеюсь, он не будет никому рассказывать, что стоило этим губам от меня оторваться, я потянулся за ними, мысленно умоляя «еще, еще!» А потом открыл глаза и вспомнил, что передо мной Малфой.
Его глаза смеялись надо мной, а припухшие губы растянулись в улыбке.
— Странные сны снятся тебе, Поттер, — нахально сказал он и ушел из комнаты, оставив меня одного.
Да уж, попытка достать Малфоя превратилось во что-то очень и очень неожиданное!
Чуть позже, стоя под душем, я все же нашел способ поиграть у него на нервишках. За завтраком я сказал Рону и Гермионе: «Собираемся в комнате Малфоя!» Они, конечно же, удивились, но тем не менее помогли мне устроить балаган.
Гермиона передала мои слова Невиллу. Невилл позвал с собой Ханну, которая захватила с собой факультетскую подругу Сьюзен. Сьюзен предложила мальчикам пойти вместе с ней. Когда она говорила эти слова: «Собираемся в комнате Малфоя!», мимо удачно проходила Паркинсон, которая почему-то была уверена, что ни одно собрание в комнате Малфоя не может пройти без нее. И тоже пришла. И привела с собой Дафну. А Дафна — Блейза.
Словом, в комнату Малфоя мы набились как селедки в консервную банку. Малфой пытался что-то возмутительно пискнуть в знак протеста, но, вероятно, просто не привык работать с таким большим скоплением народа. Его недовольные вопли были заглушены.
И тогда я взял слово.
— Итак, я всех вас собрал здесь, чтобы мы решили, что делать с пропажей той загадочной штуки, которая пропала! — важно сказал я.
Когтевранцев, кстати, никто не звал. Но они каким-то удивительным непостижимым образом узнали, что в комнате Малфоя происходит нечто невероятно интересное и поэтому пришли сами.
— Актинолитный Кристалл, артефакт, который наделяет человека властью над другими, подавляет волю противника вплоть до беспрекословного подчинения… — начала, было, Гермиона, но я поспешно её перебил:
— Да-да, мы знаем, — хотя я, конечно же, ни черта про камень не знал. — Есть идеи, кто его мог спереть?
— Необходимо составить психологический портрет преступника, — снова заговорила Гермиона. — Это человек, который хочет добиться определенных высот на своем жизненном и карьерном пути. Его не смущает возможность пойти на обман, хитрость или даже преступление. Он хочет добиваться своего любыми методами из существующих, не гнушается ничем. Скорее всего, он знает вкус власти и не против, чтобы этой власти в его жизни стало еще больше.
Все, как по команде, посмотрели на Малфоя, который с интересом разглядывал свои ногти. Он, почувствовав такое пристальное внимание, оторвался от ногтей и капризно спросил:
— Поттер, почему все пялятся именно на меня? Такое можно сказать про любого.
А потом добавил:
— Лучше бы подумали о том, не происходило ли вчера чего-то странного.
— Ты что, Малфой, хочешь сказать, что Кристалл обязательно украл странный человек? — фыркнул Рон. — Нормальный человек украсть его не мог?
Малфой закатил глаза.
— Нет, Уизли. Странного — не в смысле «не вписывающегося в систему», а в смысле «подозрительного». Вот, например, никому не показалось странным, что нам обещали показать все достопримечательности Дурмстранга, а главный его артефакт не показали?
— Надо допросить экскурсовода, — буркнула Гермиона себе под нос и чиркнула что-то в блокноте.
— Помещение с Хранителем и Кристаллом наверняка охраняется какими-нибудь заклинаниями, иначе Кристалл мог стащить вообще любой желающий, — предположил Невилл.
— А значит, это сделал тот, кто знает всю структуру изнутри, — пробормотал я. — Например, такой человек, как директор…
Гермиона опять что-то записала в блокнот, высунув от усердия кончик языка.
И это меня жуть как злило, знаете ли.
— Ты поцеловал меня вчера! — почти прокричал я, чувствуя себя маленьким ребенком, у которого отобрали конфетку, — очень отвратительное состояние. — И я уже не говорю про шкаф.
Малфой на мои слова ухмыльнулся своей фирменной, запатентованной ухмылкой.
— Поттер, я не знаю, что тебе там показалось в шкафу, — нагло проговорил он. — И про поцелуй я тем более не знаю!
— Как это ты не знаешь? — удивился я.
— Представь себе, даже я могу чего-то не знать, как это ни прискорбно! Не помню никакого поцелуя, странно, да?
Это поведение просто бесило. Всю ночь я разрабатывал план, как поимею Малфоя (не в прямом смысле, нет!), а оказалось, что Малфой просто поимел меня. Но я, великий и ужасный Гарри Поттер, уж точно этого так не оставлю!
Я шагнул к нему так, что расстояния между нами почти не осталось и, угрожающе буркнув что-то вроде «ну сейчас я тебе напомню!», прикоснулся к его губам.
Если бы я был уверен, что об этом никто никогда не узнает, я бы, наверное, признался, что целовался Малфой просто прекрасно. Настолько прекрасно, что очень скоро я забыл, что это был Малфой. Что именно губы Малфоя так охрененно засасывали мою нижнюю губу, а язык так удивительно возбуждающе толкался в мой рот.
И надеюсь, он не будет никому рассказывать, что стоило этим губам от меня оторваться, я потянулся за ними, мысленно умоляя «еще, еще!» А потом открыл глаза и вспомнил, что передо мной Малфой.
Его глаза смеялись надо мной, а припухшие губы растянулись в улыбке.
— Странные сны снятся тебе, Поттер, — нахально сказал он и ушел из комнаты, оставив меня одного.
Да уж, попытка достать Малфоя превратилось во что-то очень и очень неожиданное!
Чуть позже, стоя под душем, я все же нашел способ поиграть у него на нервишках. За завтраком я сказал Рону и Гермионе: «Собираемся в комнате Малфоя!» Они, конечно же, удивились, но тем не менее помогли мне устроить балаган.
Гермиона передала мои слова Невиллу. Невилл позвал с собой Ханну, которая захватила с собой факультетскую подругу Сьюзен. Сьюзен предложила мальчикам пойти вместе с ней. Когда она говорила эти слова: «Собираемся в комнате Малфоя!», мимо удачно проходила Паркинсон, которая почему-то была уверена, что ни одно собрание в комнате Малфоя не может пройти без нее. И тоже пришла. И привела с собой Дафну. А Дафна — Блейза.
Словом, в комнату Малфоя мы набились как селедки в консервную банку. Малфой пытался что-то возмутительно пискнуть в знак протеста, но, вероятно, просто не привык работать с таким большим скоплением народа. Его недовольные вопли были заглушены.
И тогда я взял слово.
— Итак, я всех вас собрал здесь, чтобы мы решили, что делать с пропажей той загадочной штуки, которая пропала! — важно сказал я.
Когтевранцев, кстати, никто не звал. Но они каким-то удивительным непостижимым образом узнали, что в комнате Малфоя происходит нечто невероятно интересное и поэтому пришли сами.
— Актинолитный Кристалл, артефакт, который наделяет человека властью над другими, подавляет волю противника вплоть до беспрекословного подчинения… — начала, было, Гермиона, но я поспешно её перебил:
— Да-да, мы знаем, — хотя я, конечно же, ни черта про камень не знал. — Есть идеи, кто его мог спереть?
— Необходимо составить психологический портрет преступника, — снова заговорила Гермиона. — Это человек, который хочет добиться определенных высот на своем жизненном и карьерном пути. Его не смущает возможность пойти на обман, хитрость или даже преступление. Он хочет добиваться своего любыми методами из существующих, не гнушается ничем. Скорее всего, он знает вкус власти и не против, чтобы этой власти в его жизни стало еще больше.
Все, как по команде, посмотрели на Малфоя, который с интересом разглядывал свои ногти. Он, почувствовав такое пристальное внимание, оторвался от ногтей и капризно спросил:
— Поттер, почему все пялятся именно на меня? Такое можно сказать про любого.
А потом добавил:
— Лучше бы подумали о том, не происходило ли вчера чего-то странного.
— Ты что, Малфой, хочешь сказать, что Кристалл обязательно украл странный человек? — фыркнул Рон. — Нормальный человек украсть его не мог?
Малфой закатил глаза.
— Нет, Уизли. Странного — не в смысле «не вписывающегося в систему», а в смысле «подозрительного». Вот, например, никому не показалось странным, что нам обещали показать все достопримечательности Дурмстранга, а главный его артефакт не показали?
— Надо допросить экскурсовода, — буркнула Гермиона себе под нос и чиркнула что-то в блокноте.
— Помещение с Хранителем и Кристаллом наверняка охраняется какими-нибудь заклинаниями, иначе Кристалл мог стащить вообще любой желающий, — предположил Невилл.
— А значит, это сделал тот, кто знает всю структуру изнутри, — пробормотал я. — Например, такой человек, как директор…
Гермиона опять что-то записала в блокнот, высунув от усердия кончик языка.
Страница 7 из 10
