… Она подошла к нему в квартале от школы. Женщина была высокой, в синем свободном плаще. Длинные светлые волосы падали на плечи. Бумажный пакет, который она несла в руках, внезапно разо-рвался, и крупные, багряные яблоки разлетелись по земле.
5 мин, 39 сек 1399
Мишка наклонился, подобрал несколько штук, отдал женщине.
— Спасибо, — сказала она, улыбаясь.
— Возьми одно.
— Нет, не надо.
— Возьми, возьми, не стесняйся.
— Женщина вложила в руку Михаила крупное яблоко.
— Как тебя зо-вут?
— Миша, — ответил он с полным ртом. Они разговорились, и женщина попросила мальчика помочь ей натаскать картошки из подвала. Михаил согласился. Он сильный, ему не трудно.
Женщина шла быстро, и мальчик с трудом поспевал за ней. Она жила совсем близко от школы, в небольшом доме на краю крутого глинистого обрыва. В ограде Миша положил свой портфель около поленницы.
— Подожди здесь, — сказала женщина, — я возьму ведра и веревку. Она зашла в дом, но скоро вер-нулась.
— Пойдем, яма у меня за домом. Когда они пришли на место, женщина сняла навесной замок и отки-нула крышку.
— Залезай.
Воздух в погребе был затхлый, со сладковатой примесью. ·Да у нее тут вся картошка сгнилаЋ, — по-думал Михаил. Глаза привыкли к темноте, и мальчик увидел, что картошки в подвале было очень мало — жалкая кучка в углу; зато много темных, стеклянных банок. У стены лежало несколько досок, под лестницей — металлический хлам.
Мальчик добросовестно наполнил картошкой опущенное женщиной ведро, затем второе.
— Что-нибудь еще? — крикнул он, поднимая голову.
Женщина сидела на краю ямы и с какой-то отрешенной грустью смотрела на него вниз.
Михаила коснулось неясное чувство тревоги. Он придвинулся к лестнице, собираясь подняться.
— Подожди, — сказала она.
— Варенье я выберу сама.
Женщина медленно начала спускаться. Мальчику пришлось отступить в сторону. На последней сту-пеньке она споткнулась и, пытаясь удержать равновесие, схватилась за плечо Миши. Пальцы ее были же-сткие и крепкие.
— Как темно, — сказала она, словно извиняясь за свою неловкость. Глаза ее были скрыты тенью.
— Дай-ка вон ту банку.
Мальчик наклонился, стараясь побороть охвативший его нелепый детский страх.
В левой руке женщины оказался широкий кухонный нож. Острое лезвие вошло в тело мальчика. За-тем рука, сжимавшая его плечо, толкнула Мишу на кучу кар«тошки. Он почувствовал удар, затем раз-дирающую грудь боль. Обернулся. Она стояла у лестницы, расслабленно откинув голову назад. Нож угро-жающе застыл в ее руке. Он хотел крикнуть, шагнул к ней, но ноги подогнулись. Женщина помедлила не-много и поднялась по лестнице наверх.»
Эмилию Леонидовну знали а районе почти все. Крепкая мадам с вечно обветренным лицом торго-вала в речном порту пирожками. Была она сварливая, но добрая и жалостливая. Именно к ней прибежала мать тринадцатилетнего Михаила. Женщина была в истерике. Мальчик про«пал почти сутки назад — не вер-нулся с занятий в школе. Эмилия Леонидовна, как могла, успокоила бедную мать. Заявление в милицию они понесли вместе.»
… Она закрыла крышку подвала на ключ, взяла ведра с картошкой и пошла домой. Там тщательно вымыла клубни в воде, насухо вытерла ладони полотенцем и легла спать.
Уже смеркалось, когда она вновь подошла к подвалу. Присела, сняла крышку и надолго застыла, напряженно прислушиваясь к тишине.
Ладони Миши в последнем усилии сжимали нижнюю ступеньку лестницы. Женщина бережно подня-ла мальчика на руки и, стараясь не смотреть ему в лицо, перенесла на широкую деревянную доску в углу. Из-под лестницы достала топор, нож и большой мешок. Там же отыскалось жестяное ведро.
Она сняла с трупа одежду, осторожно стянула ботинки. Топор в ее руке взлетел вверх, потом резко опустился, рассекая шейные позвонки жертвы… Отделенную голову, одежду, ботинки она сложила в мешок.
Быстро обрубила руки и ноги, отложила топор в сторону и взяла в руки нож. С тихим всхлипом стальное лезвие распороло грудную клетку. Легкие, сердце и прочие внутренности сложила в ведро. Затем пришлось долго и тщательно срезать мясо с костей. Работала быс«тро и сосредоточенно. Порубленные кости сложила в мешок, мясо — в ведро.»
Затем женщина обтерла ветошью доску, топор, нож. Перекопала землю. Ведро и мешок подняла наверх. Когда она выбралась из подвала, стояла глубокая ночь.
Уверенно ориентируясь в темноте, женщина пошла к дому. В бочке у водосточной трубы умылась, ополоснула руки. Запачканный кровью халат оставила в бане. В доме затопила печь. Когда огонь разго-релся как следует, достала из мешка голову Миши и сунула ее в печь.
Кости и одежду сожгла на следующий день, когда топила баню. Портфель и учебники постигла та же участь. Днем она еще раз спустилась в подвал с ведром теплой воды. Обмыла все: доски, инструменты, утоптала пол.
После обеда она была очень занята — перекручивала мясо в фарш… Спустя четыре дня пропал еще один ребенок. Семилетнего Вову последний раз видели в два часа дня. Он шел около женщины с белыми крашеными волосами. Когда исчезла девятилетняя Света, людей охватила паника. Слухи, один жутче другого, поползли по городу. Мать Михаила, совсем упав духом, вновь пришла к Эмилии Леонидовне. Вместе две женщины перебрали все возможные варианты, всплакнули, как водится. Эмилия Леонидовна поставила чай, разогрела оставшиеся от торговли пирожки.
— Спасибо, — сказала она, улыбаясь.
— Возьми одно.
— Нет, не надо.
— Возьми, возьми, не стесняйся.
— Женщина вложила в руку Михаила крупное яблоко.
— Как тебя зо-вут?
— Миша, — ответил он с полным ртом. Они разговорились, и женщина попросила мальчика помочь ей натаскать картошки из подвала. Михаил согласился. Он сильный, ему не трудно.
Женщина шла быстро, и мальчик с трудом поспевал за ней. Она жила совсем близко от школы, в небольшом доме на краю крутого глинистого обрыва. В ограде Миша положил свой портфель около поленницы.
— Подожди здесь, — сказала женщина, — я возьму ведра и веревку. Она зашла в дом, но скоро вер-нулась.
— Пойдем, яма у меня за домом. Когда они пришли на место, женщина сняла навесной замок и отки-нула крышку.
— Залезай.
Воздух в погребе был затхлый, со сладковатой примесью. ·Да у нее тут вся картошка сгнилаЋ, — по-думал Михаил. Глаза привыкли к темноте, и мальчик увидел, что картошки в подвале было очень мало — жалкая кучка в углу; зато много темных, стеклянных банок. У стены лежало несколько досок, под лестницей — металлический хлам.
Мальчик добросовестно наполнил картошкой опущенное женщиной ведро, затем второе.
— Что-нибудь еще? — крикнул он, поднимая голову.
Женщина сидела на краю ямы и с какой-то отрешенной грустью смотрела на него вниз.
Михаила коснулось неясное чувство тревоги. Он придвинулся к лестнице, собираясь подняться.
— Подожди, — сказала она.
— Варенье я выберу сама.
Женщина медленно начала спускаться. Мальчику пришлось отступить в сторону. На последней сту-пеньке она споткнулась и, пытаясь удержать равновесие, схватилась за плечо Миши. Пальцы ее были же-сткие и крепкие.
— Как темно, — сказала она, словно извиняясь за свою неловкость. Глаза ее были скрыты тенью.
— Дай-ка вон ту банку.
Мальчик наклонился, стараясь побороть охвативший его нелепый детский страх.
В левой руке женщины оказался широкий кухонный нож. Острое лезвие вошло в тело мальчика. За-тем рука, сжимавшая его плечо, толкнула Мишу на кучу кар«тошки. Он почувствовал удар, затем раз-дирающую грудь боль. Обернулся. Она стояла у лестницы, расслабленно откинув голову назад. Нож угро-жающе застыл в ее руке. Он хотел крикнуть, шагнул к ней, но ноги подогнулись. Женщина помедлила не-много и поднялась по лестнице наверх.»
Эмилию Леонидовну знали а районе почти все. Крепкая мадам с вечно обветренным лицом торго-вала в речном порту пирожками. Была она сварливая, но добрая и жалостливая. Именно к ней прибежала мать тринадцатилетнего Михаила. Женщина была в истерике. Мальчик про«пал почти сутки назад — не вер-нулся с занятий в школе. Эмилия Леонидовна, как могла, успокоила бедную мать. Заявление в милицию они понесли вместе.»
… Она закрыла крышку подвала на ключ, взяла ведра с картошкой и пошла домой. Там тщательно вымыла клубни в воде, насухо вытерла ладони полотенцем и легла спать.
Уже смеркалось, когда она вновь подошла к подвалу. Присела, сняла крышку и надолго застыла, напряженно прислушиваясь к тишине.
Ладони Миши в последнем усилии сжимали нижнюю ступеньку лестницы. Женщина бережно подня-ла мальчика на руки и, стараясь не смотреть ему в лицо, перенесла на широкую деревянную доску в углу. Из-под лестницы достала топор, нож и большой мешок. Там же отыскалось жестяное ведро.
Она сняла с трупа одежду, осторожно стянула ботинки. Топор в ее руке взлетел вверх, потом резко опустился, рассекая шейные позвонки жертвы… Отделенную голову, одежду, ботинки она сложила в мешок.
Быстро обрубила руки и ноги, отложила топор в сторону и взяла в руки нож. С тихим всхлипом стальное лезвие распороло грудную клетку. Легкие, сердце и прочие внутренности сложила в ведро. Затем пришлось долго и тщательно срезать мясо с костей. Работала быс«тро и сосредоточенно. Порубленные кости сложила в мешок, мясо — в ведро.»
Затем женщина обтерла ветошью доску, топор, нож. Перекопала землю. Ведро и мешок подняла наверх. Когда она выбралась из подвала, стояла глубокая ночь.
Уверенно ориентируясь в темноте, женщина пошла к дому. В бочке у водосточной трубы умылась, ополоснула руки. Запачканный кровью халат оставила в бане. В доме затопила печь. Когда огонь разго-релся как следует, достала из мешка голову Миши и сунула ее в печь.
Кости и одежду сожгла на следующий день, когда топила баню. Портфель и учебники постигла та же участь. Днем она еще раз спустилась в подвал с ведром теплой воды. Обмыла все: доски, инструменты, утоптала пол.
После обеда она была очень занята — перекручивала мясо в фарш… Спустя четыре дня пропал еще один ребенок. Семилетнего Вову последний раз видели в два часа дня. Он шел около женщины с белыми крашеными волосами. Когда исчезла девятилетняя Света, людей охватила паника. Слухи, один жутче другого, поползли по городу. Мать Михаила, совсем упав духом, вновь пришла к Эмилии Леонидовне. Вместе две женщины перебрали все возможные варианты, всплакнули, как водится. Эмилия Леонидовна поставила чай, разогрела оставшиеся от торговли пирожки.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
