Ящерица

Делили Землю-матушку по жребию. Как на экзамене, когда студент тянет билет, не подозревая, какие вопросы скрываются на оборотной стороне. Здесь же бедолагу ожидал сюрприз в виде названия страны. И счастлив был тот, кому досталась Россия, США или какая-нибудь из европейских. Ярославна же не верила, что окажется в числе таких везунчиков, и тянула свой «приговор», уверенная, что ей попадётся именно Чили. Обречённо вздохнув, посмотрела на бумажку. Ура, Украина!

Можно было бы говорить, что ей несказанно повезло, если бы не одно но… Егора в институте по-прежнему не было, и Ярославне как его невесте разрешили вытянуть бумажку за него…

— Тебе досталась Никарагуа, — тут же обрадовала она Егора, позвонив ему на сотовый. И сразу же убедилась, что ему до экологической ситуации в Никарагуа сейчас нет никакого дела. Как, впрочем, и до того, что над его головой нависла угроза отчисления.

Придя домой, девушка тут же включила компьютер и набрала в поисковике «Украина. Загрязнение окружающей среды». Тут же сайт выдал ей более двухсот тысяч ссылок. Для реферата — немало.

Когда же она заменила «Украину» на«Никарагуа», тут её и постигло жестокое разочарование. Было понятно, что написать по этим данным более-менее сносный реферат надо ухитриться. Даже ей. А уж у Егора руки опустятся и подавно.

Тогда Ярославна вновь позвонила своему другу:

— Хочешь, поменяемся? Ты пиши про Украину, а я возьму Никарагуа.

— Ой, Слава, я не могу сейчас думать об этом! — произнёс он голосом полным вселенской скорби. — Ты же знаешь, я живу как в аду.

— Ну, как знаешь! — рассердилась Ярославна. — Я за тебя писать не буду! Отчислят нафиг — тогда не жалуйся!

И бросила трубку.

«Ну тебя к чёрту, дорогуша!» — с досадой подумала она, принимаясь за работу.

Украина. Кривой-Рог. Январь 1986 год.

Зимний парк был весь покрыт сверкающим снегом. Белые хлопья всё падали и падали, садясь на ветви деревьев, на заснеженные дорожки и на Машину шубу. Девушка, смеясь, подставляла пушистую варежку, ловила на неё снежинки. Тарас с улыбкой наблюдал за любимой, вспоминая, как в новогоднюю ночь сам так же ловил снежинки голыми руками, считая удары часов. И одно-единственное желание было у молодого человека. Но снежинка, увы, растаяла после пятого удара. «Неужели Маша мне откажет?» — испугался тогда Тарас.

Но на следующей неделе он всё же решился. Встав перед ней на одно колено, вручил кольцо. И Маша сказала «да». Она согласилась! Согласилась, несмотря на растаявшую снежинку. Вот и верь после этого дурацким приметам!

— Как думаешь, Марусь? — спрашивал он любимую. — Куда лучше поехать на медовый месяц: в Гурзуф или в Анапу?

— В Гурзуф, — ответила она, недолго думая. — С детства мечтала подняться на вершину Аю-Дага. С высоты посмотреть на море. Наверное, это такая красотища!

— Да, красота неописуемая. Скоро ты увидишь собственными глазами.

— А ты видел?

— Видел. Мне тогда было три года. Папа держал меня на руках, а я кричал: «Пусти! Хочу туда!».

— И тебе не было страшно? — удивилась Маша. — Ни капельки?

— Ни вот столечко, — показал Тарас руками.

— А я была на Аю-Даге, когда мне было шесть. Мама с папой хотели подняться повыше, а я испугалась — начала плакать. Пришлось вернуться. Я тогда была трусиха жуткая.

Так и брели они, обнявшись, по парковым дорожкам, то беззаботно болтая, а то вдруг замолкая, смотрели друг на друга и слушали, как под ногами хрустит снежок.

А вот и самый укромный уголок парка. Именно здесь Тарас впервые поцеловал Машу. Какими же сладкими были её губы! И каждый раз, касаясь их, молодой человек хотел одного — чтобы это счастье никогда не кончалось. Вот и сейчас, слившись с любимой в упоительном поцелуе, Тарас не мог насытиться ею. Лишь изредка он, тяжело дыша, отрывался на мгновенье, чтобы нежно прошептать:

— Я люблю тебя, Маруся!

— А я тебя, Тарасик! — так же нежно отвечала Маша, прижимаясь к нему поплотнее.

Внезапно наслаждение сменилось болью в спине, словно в неё вонзили острые ножи. А глаза Маши вдруг округлились от ужаса и закатились, и девушка стала медленно сползать в снежный сугроб.

Тарас обернулся. От того, что он увидел перед собой, волосы встали дыбом, а по коже пробежали противные ледяные мурашки. А через миг огромные зубы схватили его за горло.

«Вот она и примета! — скользнула в умирающем мозгу мысль некой Гваделупе. — Я знаю, ты хотел, чтобы Маруся стала твоей женой. Если бы я только могла помочь! Прости меня, Тарас! Прости и ты, Маша!»

Ящерица же, занятая поеданием потомка Ивона, не заметила, как на дорожке появился немолодой дворник. Испугавшись, он хотел было убежать подобру-поздорову, но, увидев бесчувственное тело девушки, просто не смог оставить её здесь. Схватив Машу в охапку, он быстро засеменил прочь. Прочь от того места, где обгладывали последнюю кость её жениха.