— Представляешь, наглость какая! — возмущалась Татьяна Владимировна. — Подходит к полке — берёт вещи, а номерок себе забирает. Я её за руку — а ну отдавай. А она мне по морде. Сопливая студентка!
127 мин, 52 сек 13330
Гваделупе тихо застонала. За что ей это наказание — снова и снова видеть смерть и ничего, абсолютно ничего не мочь сделать, чтобы спасти несчастных? Так же, как не сумела спасти своего мальчика. Но Родриго погиб внезапно — никто не ожидал, что такое случится. Те же люди, которых душа Гваделупе провожала в последний путь, были обречены. Каково это — знать, что человек погибнет и не мочь ни предупредить его, ни остановить монстра! Ведь тебя самого уже нет.
«Мне нужно тело».
Тула. Октябрь 2003 год.
«Жуть-то какая! Теперь уже и до Украины добралась».
От этих мыслей Ярославне стало не по себе. Жалко было несчастного Тараса. Да и Машу тоже — ведь она его любила. Как она пережила утрату? И пережила ли вообще? Вдруг она поехала в Гурзуф, где они с Тарасиком хотели провести медовый месяц, забралась на Аю-Даг и бросилась вниз? Что-то Ярославне подсказывало, что именно так Маша и сделала.
Впрочем, чилийских жертв ей тоже было жалко. Того же Родриго с его матерью, ту же Ортенсию — Тенчу — так её, кажется, называли… Но одно дело — видеть монстра где-то на другой стороне Земли, с которой тебя разделяют моря и океаны, и совсем другое — знать, что он у тебя под боком, а тогда ещё не в соседней, а в твоей стране. Ведь в восемьдесят шестом ещё был Советский Союз. Жутко всё это!
Ярославна попыталась снова взяться за прерванный реферат, но её мысли витали далеко отсюда. Ящерица, по всей вероятности, охотится за кем-то из тульских. Иначе зачем бы она, покинув банановые Чили, потащилась на другой конец земного шара? Ведь на родине её вроде бы никто не преследовал. Одна пыталась остановить — да и ту съели. Единственное, что утешало Ярославну, так это то, что ящерица прилетела не по её душу. Кабы чудовище задумало её съесть — давно бы уж съело. И совсем необязательно было ждать, когда Ярославна увидит её через зеркало.
Да, ящерица прилетела не за ней, а что же Гваделупе? Почему она решила поделиться своими наблюдениями именно с Ярославной Козочкиной? За какие такие заслуги? И что она имела в виду, когда говорила: «Мне нужно тело»? Уж не думает ли она взять Ярославнино? Напрокат.
«Я должна родиться заново. Только так я смогу остановить монстра».
Девушка даже чуть не подпрыгнула — настолько явственно ей пришла в голову эта мысль. Чужая? Нет, своя. Ярославна словно вспоминала то, что сама когда-то думала. Ещё до того как…
— Так это же я! Я и есть Гваделупе!
Лежащая на подоконнике Юлька встрепенулась, разбуженная громким возгласом, и недоумённо уставилась на вскочившую с места хозяйку.
— Видишь, Юлька, — заговорила Ярославна с кошечкой. — Оказывается, я охочусь за этой ящерицей аж с семидесятого года. Прикинь!
— Мяу, — недоверчиво потянула та, словно говоря: «Да ладно! Врёшь!»
— Не вру, а вспоминаю, — горячо заспорила Ярославна. — Понимаешь, когда я видела Чили, мне всё там казалось таким знакомым, словно я жила там сто лет. А я там отродясь не была.
— Мяу.
— Говоришь: сказываются впечатления от фильма? Да его-то я вполглаза смотрела. В основном тебя гладила.
«Ну, тогда не знаю, — мяукнула Юлька и в задумчивости почесалась задней лапкой. — Разве что как-нибудь проверить».
— Хорошо бы. Только как?
— Мяу, — последовал растерянный ответ.
Тут уж Ярославна была с ней полностью согласна. Как проверить: было ли в действительности это воплощение в виде Гваделупе? Или всё-таки это плод её больного воображения? Можно, конечно, вспомнить всю жизнь в подробностях, вспомнить название улицы, на которой она жила, какое первое слово сказал маленький Родриго, где и когда она впервые встретила его отца. Но кто из ныне живущих может это подтвердить? Друзья и родственники Гваделупе далеко, аж в Сантьяго. В Интернете про это вряд ли что сыщешь. Вот если бы вспомнить какое-то историческое событие. Такое, о котором Ярославна знать не может.
Вот, кажется, что-то вспоминается…
Чили. Сантьяго. 11 сентября 1973 год
«Трудящиеся моей родины, я верю в Чили, верю в судьбу моей страны. Другие люди переживут этот мрачный и горький час, когда к власти рвётся предательство. Знайте же, что недалёк тот день, когда снова откроется широкая дорога, по которой пройдёт свободный человек, чтобы строить лучшую жизнь».
Гваделупе вполуха слушала слова, которые говорил по радио «Магальянес» законный президент Чили. В другое время она бы от души пожелала ему удачи. Но сейчас её душу волновало одно.
«Луис! Его же съедят! Как бы мне предупредить его, чтобы был осторожнее?»
Она пробовала кричать, но ни звука не раздавалось в маленькой квартире. Сбросить что-нибудь на пол тоже не получалось. Для этого надо, как минимум, иметь тело. А его у Гваделупе уже три года как не было. Оставалось только не отводя глаз (а их как таковых тоже больше не существовало) смотреть на высокого мужчину с чёрными кудрями. Если б только можно было передать ему мысли! Только послушал бы он?
«Мне нужно тело».
Тула. Октябрь 2003 год.
«Жуть-то какая! Теперь уже и до Украины добралась».
От этих мыслей Ярославне стало не по себе. Жалко было несчастного Тараса. Да и Машу тоже — ведь она его любила. Как она пережила утрату? И пережила ли вообще? Вдруг она поехала в Гурзуф, где они с Тарасиком хотели провести медовый месяц, забралась на Аю-Даг и бросилась вниз? Что-то Ярославне подсказывало, что именно так Маша и сделала.
Впрочем, чилийских жертв ей тоже было жалко. Того же Родриго с его матерью, ту же Ортенсию — Тенчу — так её, кажется, называли… Но одно дело — видеть монстра где-то на другой стороне Земли, с которой тебя разделяют моря и океаны, и совсем другое — знать, что он у тебя под боком, а тогда ещё не в соседней, а в твоей стране. Ведь в восемьдесят шестом ещё был Советский Союз. Жутко всё это!
Ярославна попыталась снова взяться за прерванный реферат, но её мысли витали далеко отсюда. Ящерица, по всей вероятности, охотится за кем-то из тульских. Иначе зачем бы она, покинув банановые Чили, потащилась на другой конец земного шара? Ведь на родине её вроде бы никто не преследовал. Одна пыталась остановить — да и ту съели. Единственное, что утешало Ярославну, так это то, что ящерица прилетела не по её душу. Кабы чудовище задумало её съесть — давно бы уж съело. И совсем необязательно было ждать, когда Ярославна увидит её через зеркало.
Да, ящерица прилетела не за ней, а что же Гваделупе? Почему она решила поделиться своими наблюдениями именно с Ярославной Козочкиной? За какие такие заслуги? И что она имела в виду, когда говорила: «Мне нужно тело»? Уж не думает ли она взять Ярославнино? Напрокат.
«Я должна родиться заново. Только так я смогу остановить монстра».
Девушка даже чуть не подпрыгнула — настолько явственно ей пришла в голову эта мысль. Чужая? Нет, своя. Ярославна словно вспоминала то, что сама когда-то думала. Ещё до того как…
— Так это же я! Я и есть Гваделупе!
Лежащая на подоконнике Юлька встрепенулась, разбуженная громким возгласом, и недоумённо уставилась на вскочившую с места хозяйку.
— Видишь, Юлька, — заговорила Ярославна с кошечкой. — Оказывается, я охочусь за этой ящерицей аж с семидесятого года. Прикинь!
— Мяу, — недоверчиво потянула та, словно говоря: «Да ладно! Врёшь!»
— Не вру, а вспоминаю, — горячо заспорила Ярославна. — Понимаешь, когда я видела Чили, мне всё там казалось таким знакомым, словно я жила там сто лет. А я там отродясь не была.
— Мяу.
— Говоришь: сказываются впечатления от фильма? Да его-то я вполглаза смотрела. В основном тебя гладила.
«Ну, тогда не знаю, — мяукнула Юлька и в задумчивости почесалась задней лапкой. — Разве что как-нибудь проверить».
— Хорошо бы. Только как?
— Мяу, — последовал растерянный ответ.
Тут уж Ярославна была с ней полностью согласна. Как проверить: было ли в действительности это воплощение в виде Гваделупе? Или всё-таки это плод её больного воображения? Можно, конечно, вспомнить всю жизнь в подробностях, вспомнить название улицы, на которой она жила, какое первое слово сказал маленький Родриго, где и когда она впервые встретила его отца. Но кто из ныне живущих может это подтвердить? Друзья и родственники Гваделупе далеко, аж в Сантьяго. В Интернете про это вряд ли что сыщешь. Вот если бы вспомнить какое-то историческое событие. Такое, о котором Ярославна знать не может.
Вот, кажется, что-то вспоминается…
Чили. Сантьяго. 11 сентября 1973 год
«Трудящиеся моей родины, я верю в Чили, верю в судьбу моей страны. Другие люди переживут этот мрачный и горький час, когда к власти рвётся предательство. Знайте же, что недалёк тот день, когда снова откроется широкая дорога, по которой пройдёт свободный человек, чтобы строить лучшую жизнь».
Гваделупе вполуха слушала слова, которые говорил по радио «Магальянес» законный президент Чили. В другое время она бы от души пожелала ему удачи. Но сейчас её душу волновало одно.
«Луис! Его же съедят! Как бы мне предупредить его, чтобы был осторожнее?»
Она пробовала кричать, но ни звука не раздавалось в маленькой квартире. Сбросить что-нибудь на пол тоже не получалось. Для этого надо, как минимум, иметь тело. А его у Гваделупе уже три года как не было. Оставалось только не отводя глаз (а их как таковых тоже больше не существовало) смотреть на высокого мужчину с чёрными кудрями. Если б только можно было передать ему мысли! Только послушал бы он?
Страница 19 из 35
