Ящерица

Хозяин квартиры решительно направился к двери. Гваделупе горестно вздохнула. Как же этот молодой человек похож на Родриго! Похож своим безрассудством, своей готовностью презреть опасность. Разве это не безумие — идти на работу, когда по улицам ездят танки?

Но Луис даже не подозревает о другой грозящей ему опасности. Ящерица уже вычислила, где он живёт, один из потоков Ивона. И теперь за ним охотятся.

— Ну ладно, Кармен, я пошёл, — сказал он, надев ботинки и выпрямившись во весь рост.

— Будь осторожней, Лучо, — ответила безумно красивая стройная женщина. — Я волнуюсь за тебя.

«Так уж и волнуешься! — подумала Гваделупе, но увидев, как тот, сказав жене слова ободрения, открыл дверь, с отчаянием» закричала«. — Луис! Не уходи! Стой!»

Дверь за ним захлопнулась, и выражение тревоги напрочь исчезло с кукольного личика хозяйки. Если о ком она и волновалась, то отнюдь не о собственном муже. Былая страсть к нему давно угасла. С того самого дня, когда она впервые оказалась в постели Энрико. Тогда-то она и поняла, как сильно Луис ему проигрывает.

«Испорченная, испорченная женщина!» — думала Гваделупе, читая мысли Кармен.

На лестнице тем временем послышались шаги, затем в дверь постучали. Хозяйка, виляя гибким телом, подошла к двери:

— Дорогой, это ты?

— Я, пташечка, — был ответ.

Тула. Октябрь 2003 год

— Вот тебе и пташечка, — вслух подумала Ярославна, уже знавшая, чем всё закончится.

Юлька согласно мяукнула и, спрыгнув с подоконника прямо на стол, встала на задние лапки. Девушка без возражений помогла ей забраться на плечи. Юлька же, замурчав от удовольствия, поудобнее устроилась вокруг хозяйкиной шеи, свесив пушистые лапки.

— Ну что, Юлька, — говорила Ярославна. — Попробуем, что ли, проверить. Я, допустим, не знаю, был ли этот переворот именно одиннадцатого сентября. Да и года точно не помню. У меня вообще с запоминанием цифр напряжёнка. А ещё не могу знать, что там говорил ихний президент и по какому радио. Я и фамилии его не помню — что-то связанное с инопланетянами. Вот сейчас и глянем, так ли это? Как там было: «трудящиеся моей родины… к власти рвётся предательство»…

Включив Интернет, девушка набрала эти запомнившиеся ей слова, указав притом и страну, и точную дату, и радио «Магальянес». Тотчас же перед ней открылись различные ссылки с чётко выделенными словами. Открывать их уже не было необходимости — всё и так было ясно.

— Офигеть! — только и смогла вымолвить Ярославна.

Юлька же не обратила на эту фразу никакого внимания. Лёжа на её плечах в позе «живого воротника», она продолжала урчать, как моторчик. Уж ей-то не было дело ни до каких переворотов и ни до каких-то там ящериц. Лишь бы хозяйка была рядом, кормила, поила, гладила по пушистой шёрстке. А раз всё это есть — значит, кошачья жизнь удалась.

«Ну ладно, верю, что я Гваделупе, — Ярославна даже удивилась, с каким спокойствием она это подумала. — Но теперь я Ярославна, и не могу остановить ящерицу, как бы я этого ни хотела. Ну, расскажу я кому-нибудь, и что? В лучшем случае пошлют куда подальше. А в худшем — и вовсе в дурку положат. Так что, Славка, выбрось всё это из головы. Надо ещё реферат писать».

Но неожиданно другая мысль пришла ей в голову:

«Нет! Сейчас надо спасать Антона».

— Антона? — девушка подумала вслух уже который раз на дню. — Какого ещё Антона?

Окна поезда гостеприимно улыбались, прогоняя темноту вечернего вокзала. Они словно приглашали стоящих на платформе людей войти вовнутрь, обещая им тепло, чашку сладкого чая и приятный сон под стук колёс. Антон зашёл туда вместе с матерью, внёс её чемодан в купе и засунул под полку. До отправления поезда осталось ещё несколько минут. Некоторое время Антон последний раз слушал наставления матери, а потом, когда провожающих настойчиво попросили покинуть поезд, поцеловал мать её в щёчку и вышел.

Пётр Иванович только того и ждал. Завидев Антона, он быстренько вытащил билет из сумки и протянул проводнице.

— Ну, пока, Тошка! — улыбнулся он, поднявшись по железным ступенькам в тамбур. — Не скучай.

— Удачи, Пётр Иваныч! Счастливо! — помахал ему рукой Антон.

Проводив взглядом коллегу, скрывшегося в стенах поезда, парень подошёл к окну. Поезд нехотя тронулся с места, и Антон последний раз помахал рукой на прощание. Обоим.

Наконец, последний вагон проехал мимо перрона. Грохоча по рельсам железными колёсиками, состав увозил прочь от вокзала два встретившихся одиночества. Сколько дней и ночей Антон мечтал об этой встрече! И вот эти двое вместе, едут в одном купе. Не в силах более сдерживать своих чувств, он упал на колени и закрыл лицо руками. Ибо ему казалось, что он вот-вот задохнётся от нахлынувшего вдруг радостного волнения, а сердце, учащённо забившееся, выскочит из груди. И Антон умрёт на месте.

— Что, девушка уехала? — послышался вдруг над самым ухом старческий голос, полный сочувствия. — Ну, не раскивай, сынок. Пройдёт, отболит…