Ящерица

— Слушай, Слав, — по его тону и пристальному взгляду девушка сразу поняла, какими будут его следующие слова. — Может, расскажешь в подробностях? Откуда эта ящерка вообще взялась? И чего ей вдруг понадобилась кровь этого… Ивана, или как его там?

— Да, конечно, — спохватилась Ярославна. — Собственно, за этим я и пришла.

— Да, вчера нам и поговорить толком не дали. Ну, так что?

— Понимаешь, всё началось с документального фильма…

Она только успела рассказать про Родриго и Гваделупе, как яичница поджарилась, и пришлось сделать перерыв на обед (или на поздний завтрак, кому как больше нравится). Продолжить Антон разрешил только тогда, когда Ярославна, поставив допитую кружку чая, поблагодарила за обед.

Антон слушал с видимым хладнокровием, почти не перебивая рассказчицу. Ярославну сначала удивляло: как это он не боится? Но вскоре по его лицу девушка поняла, что он изо всех сил пытается скрыть волнение. Руки его были плотно сжаты в замок, а губы стиснуты. Оно и понятно — смертный приговор мало кому прибавляет оптимизма.

Однако голос его, когда он что-то спрашивал, был небрежно-беззаботным, как будто не его монстр присматривал в качестве еды. «Да, попал мужик! — восклицал Антон, слушая страшную историю про» любителя пташек«.» Решительная дамочка!«— издевательски замечал он, когда ящерица ломилась в ванную к Ярославне. И всё это, таким тоном, словно хотел добавить: уж со мной такого произойти никак не может. Хотя сам понимал, что может, да ещё и как. Когда же Ярославна, наконец, закончила свой длинный рассказ, он таким же зрительским тоном проговорил:»

— Весёленькая история! Интересно, как она меня вычислила?

— Она гадала на номерках — призывала дьявола. И каждый раз он указывал ей на жертву. Помнишь, я говорила про воровство номерков.

— Ну да. И почему-то оказывалось с шестёрками. Да, с норовом бабёнка!

— То-то я и увидела во сне. Разложила две штуки: одну — с шестёркой, а другую — где шестьдесят шесть. И главное — на обеих наш институт. Потом зажгла три чёрные свечки и давай что-то бормотать.

— А потом появился чёрт и сказал мою фамилию, адрес и паспортные данные?

— Нет, это она сама записывала. Видимо, контакт был мысленный. А я же, как просыпалась — сразу всё забывала. А душа помнила…

— Постой, Слав! — неожиданно перебил её Антон. — Как, ты говоришь, звали вашу гардеробщицу?

— Татьяна Владимировна. А что?

— Слушай, а ведь нашу новую уборщицу зовут также. И она тоже любит покричать, поорать…

С минуту Антон и Ярославна молча смотрели друг на друга, удивлённые столь неожиданным оборотом. Наконец, Антон глубокомысленно изрёк:

— Так-так. Кажется, врага уже знаем в лицо, а это уже кое-что. Видимо, придётся всерьёз взяться за отношения с коллегами. Кстати, ты не знаешь, кто у неё ещё там в списке? А то ещё как покушает весь коллектив.

— Больше вроде бы никого, — пожала плечами Ярославна. — Ты один.

— Это утешает, — произнёс парень с некоторой иронией. Ладно, попробую сам выяснить, кто такой этот Ивон (так его, кажется).

— Да, Ивон Клири… Ну ладно, мне пора. Спасибо за тёплый приём, — сказала она, вставая с места.

— Не за что. Это тебе спасибо. И прости, что поначалу выпендривался. Если б знал, что всё так серьёзно.

— Да ничего. Если честно, я вообще не ожидала, что поверишь.

— Но ведь пришла. Значит, всё-таки надеялась.

— Наверное.

Антон встал со стула и вслед за ней пошёл в прихожую проводить гостью. Когда он помогал Ярославне надеть пальто, та вдруг спохватилась:

— Слушай, Антон, дай мне свой телефон. А то вдруг ещё что-то узнаю. Чтоб могла тебе быстренько сообщить, если что.

— Да, конечно, — быстро ответил тот. — Есть где записать?

Когда продиктованные цифры оказались в её книжке, Ярославна с чистой совестью удалилась, провожаемая пристальным взглядом парня. Она хорошо представляла себе, какую бурю вызвала в его душе эта жуткая повесть. Да и то, что случилось вчера, не могло остаться без следа. Но было ещё кое-что, о чём она даже не догадывалась.

Когда случайная гостья скрылась из виду, Антон захлопнул дверь и, припав к дверному косяку, схватился за голову. Только тот, кому когда-нибудь грозила смертельная опасность, может понять, что чувствовал парень в тот момент. Гордость, не позволявшая показать перед девушкой свой страх, теперь отошла на задний план. А врать самому себе, что не боится, Антон не считал нужным. Он боялся, ещё как боялся. Тем более сейчас, когда ему особенно хотелось жить. Когда личная жизнь матери, быть может, уже наладилась, и можно уже подумать о своей. И в ней могло бы быть место для Ярославны. Если бы только…

Внезапно мысль пронзила его, как удар током. Никакого «если бы» быть не может. Потому что в жизни Ярославны нет места для него. Ибо её сердце принадлежит Егору. Тому самому, про которого она говорила с соседкой Петра Ивановича в тот день, когда заехала ему дверью по лбу.

«Как же я её сразу-то не узнал?» — думал Антон.