Ящерица

«Какой же я дурак! — подумал вдруг Антон. — Не догадался спросить у неё телефон. Сразу решил, что этот таинственный Егор — её парень. А вдруг это просто хороший друг? Взял бы у неё телефон, сам бы позвонил и пригласил в кино… Нет, нельзя, — парень горестно вздохнул. — Я не могу подвергать её риску. Сейчас не могу».

А часы между тем неумолимо двигали стрелками, суля приближение ночи. Благодаря фанерным дощечкам, которые Антон уже успел вставить заместо разбитых окон, она не обещала быть холодной. Но всё же ночевать в комнате он не решился. Вместо этого он вынес в прихожую раскладушку и закрыл все двери. Также нашёл бутылку со святой водой и поставил у изголовья. Для пущей надёжности, вспомнив, что оборотни боятся серебра, Антон захватил из кухни серебряную ложку, что мать подарила на его четырнадцатый день рождения. Конечно, жалко кидать мамин подарок в пасть чудовищу, но ещё жальче было бы потерять жизнь.

«Допустим, сегодня я так переночую, — думал Антон уже после того, как помылся и лёг спать. — Но не буду же я весь век спать на раскладушке в прихожей. Тем более, когда приедет мама. Видимо, придётся мне с этой ящеркой встретиться».

Он ещё успел подумать, что, может статься, в человеческом обличьи он её больше не увидит. Вряд ли Татьяна Владимировна настолько глупа, чтобы идти на работу, где её вот-вот разоблачат. Скорей всего, возьмёт больничный или отпуск без содержания до тех пор, пока с ним не покончит. А потом, в случае удачи, и работа будет ей уже не нужна. Зачем, спрашивается, драить полы, когда весь мир у твоих ног?

«Ну уж дудки! Просто так я тебе не дамся!» — было последней мыслью Антона, прежде чем он провалился в сон.

— Ну, здравствуй, Антошка! Сколько лет, сколько зим! Ну, рассказывай, как живёшь? Что новенького? Эх, время, время! — Николай Гаврилович вздохнул, развёл руками. — Как же оно быстро летит! Кажется, ещё вчера детишки за партой сидят, а сегодня глядишь — уже взрослые. У кого-то уже свои дети. Ты-то как? Ещё не женился?

— Нет, пока. А так всё по-старому — учусь, работаю. Не всё же у мамы на шее сидеть.

— А папа? Ой, прости, Антошка — совсем забыл.

— Ничего страшного. Я вот недавно Лену Орлову видел. Помните, за первой партой сидела, с косой?

— Как не помнить? Отличница была круглая. Как она поживает?

— Замуж вышла — за Сашу Мазнева.

— За Сашу?! Боже ж ты мой! Остепенился-таки парень! Молодец!

— А Серёжа Карпухин в Москву уехал — учится в МГУ.

— Ух ты! Я всегда знал, что он много добьётся. Если, конечно, лениться не будет. А у нас вот несчастье. Помнишь Елену Васильевну — по русскому? В марте умерла.

— Умерла? Как же это случилось?

— Опухоль мозга. Теперь вместо неё преподаёт Тамара — дочь Натальи Павловны.

— Да, вот жизнь-то! А как сама Наталья Павловна?

— Работает. Кстати, у неё сейчас урок. Закончится — можешь зайти.

— Да, пожалуй, зайду… Николай Гаврилович, а Вы знаете, кто такой Ивон Клири?

Именно за этим Антон, собственно, и пришёл в школу, сбежав с третьей пары. Конечно, он был рад повидать учителей, которые пытались привить ему разумное, доброе, вечное, вспомнить о тех, с кем сидел за одной партой, шептался на уроках и играл на переменах. Но больше всего Антона сейчас интересовал именно Николай Гаврилович, учитель истории. Все, кто у него учился, прекрасно знали про его тягу ко всему загадочному, необъяснимому. Казалось, в природе не существует ни одной легенды, ни одного предания, которого бы не знал Николай Гаврилович. Поэтому парень был чрезвычайно обрадован, что застал его, и с трепетом ожидал, что скажет учитель.

— Ивон Клири? Да, слышал про такого. Жил такой целитель в Испании в XV веке.

— А можно рассказать подробнее?

— Пожалуйста…

Как-то много лет назад, в 1493 году под Барселоной появился один отшельник лет тридцати. Откуда он пришёл, никто не знал. Поговаривали, что детство и юность его прошли во Франции, откуда он впоследствии бежал, спасаясь от гнева самого короля. Звали отшельника Ивон Клири, хотя местные часто называли его Хуаном, по-испански. Он был со всеми добр, отзывчив, никто не слышал от него грубого слова, а если кто нуждался в помощи — никому не отказывал. Ещё он умел лечить самые страшные болезни, которые в те века опустошали целые города. Одни его за это любили, другие относились с подозрением, считали колдуном.

Беда постучалась в его одинокий дом совершенно неожиданно, в виде слуги одного знатного сеньора. «Мой господин смертельно болен, — сказал слуга отшельнику. — Ради всех святых, спаси его! Он тебе даст за это любую награду». Но Ивон пошёл спасать его, конечно, не ради награды — просто из добрых побуждений. Он буквально вернул больного с того света, а то серебро, что получил, тут же раздал нищим.

Но этим история не закончилась. Была у того сеньора дочь — красавица Беатрис. Считая, что её отец слишком скупо поблагодарил целителя, она тайком взяла золото и отправилась к Ивону. Они увидели друг друга и…