Фандом: Ориджиналы. Теперь-то он сообразил, что ему напомнили необычные глаза Серхи: именно такой расцветки была добываемая на землях людей яшма — невзрачный полудрагоценный камень, который, однако же, обладал сильными свойствами, связанными с магией и магическими существами. У людей яшма являлась одним из основных камней для защиты любимых и слабых, а также для подпитки и равновесия энергии магов земли. А вот у демонов… Для демона из Песков Огненных Мантикор яшма была… погибелью.
232 мин, 1 сек 18272
— Он ничего бы тебе не сделал, — успокаивающе улыбнулся Шандир.
— Нет, — согласился парень. И снова этот отстранённый взгляд мимо. — Только если бы ты захотел… развлечься.
У демона мороз прошёл по коже, но он и виду не подал, насколько зацепили его слова мага. Серху нужно было срочно отвлечь, и разозлить его — чем не способ?
— Брось, Яс. Ройман — отличный парень, к тому же знатный красавчик, скажи же?
Человек недобро прищурился и смерил принца таким пылающим взглядом из-под рыжеватых ресниц, что у того вдруг предвкушающе заныло под хвостом.
— А какой из него наездник?
— Наездник? Яс, глупыш, — промурлыкал Сатори, потягиваясь, — он истинный жеребец, дикий и необузданный…
Почти незаметное глазу движение — и он уже лежит в траве, выбитый из седла прыгнувшим на него чародеем. Яспе рычал в губы охотника, вцепившись в ворот его накидки, и завязки жалобно трещали под его пальцами.
— Яс…! — потрясённо выдохнул Шандир, прежде чем его в прямом смысле заткнули, наполнив рот горячим ищущим языком.
Одежда демона белыми птицами разлетелась во все стороны, послушная сильным рукам парня, и вот эти самые руки жадно прошлись по смуглому мускулистому телу принца, заставляя его выгнуться. Ладони мага скользнули по твёрдым бёдрам и нырнули под разведённые колена — Сатори и глазом не успел моргнуть, как оказался сидящим верхом на Серхе, ловко перевернувшимся на спину. К ягодице охотника с силой прижался налитый член, и в это же мгновение кольцо из пальцев сжало основание хвоста… именно так, как это любил Шандир — сильно, нагло, собственнически. Он тяжело задышал, уперевшись ладонями в грудь чародея, и прогнулся в пояснице, зазывая, потираясь полунапряжённым естеством о живот любовника, но всё равно дёрнулся от неожиданности, когда чужое достоинство шлёпнуло его по промежности. Яспе, который умудрялся, не отпуская хвоста, кружить пальцем вокруг алчно играющего отверстия, этот жест расценил по-своему, подумав, видимо, что демон надумал воспротивиться — он угрожающе рыкнул и грубо сдавил член принца свободной ладонью, одновременно жёстко вторгаясь пальцем сзади. Парень обрушил на Сатори, потерявшегося в этой властной хватке, такой дикий шквал ласк и удовольствия, что тот, вскрикнув в первую секунду, взвыл и задёргался, пытаясь отодрать от себя сладко мучающие руки — при довольно высоком физическом болевом пороге, к наслаждению Шандир всегда был слишком чувствительным.
— Нет… Яс! остановись… хватит! — выкрикнул он, содрогаясь на грани пика и не в силах его достичь — никогда не мог, когда ласкали с двух сторон, и Яспе, с жадностью следивший за его искажённым страстью лицом, хрипло рассмеявшись, покорно убрал руки. Но только для того, чтобы протолкнуть в призывно раскрывшееся отверстие головку своего твёрдого, словно кол, члена и обеими ладонями нажать на чужие ягодицы, натягивая любовника, со стоном запрокинувшего голову, почти до основания.
— Яспе…
Демон потянулся за поцелуем, но маг не дал ему и секунды промедления — как только принц, привстав, немного наклонился вперёд, Яс начал мощно врубаться снизу, удерживая его за талию и подкидывая на своих резко приподнимающихся бёдрах. Каждым таким движением он рисковал порвать мужчину, но налитое естество наружу выскальзывало несильно, лишь часть на четвёртую, и это плотное трение распирающей его изнутри плоти доводило страстного Сатори до умопомрачения и помешательства. Нет, он, Шандир, точно впервые влюблён, иначе чем ещё объяснить, что такого потрясающего чувства — полного единения и обжигающего блаженства — не испытывал ещё никогда в жизни?
— Ну давай, давай же! — возбуждённо рычал маг, насаживая его на нетерпеливо вздрагивающую плоть. — Поскачи, Шан! Приручи меня, объезди!
И это возбуждение в словах, голосе, выражении лица человека было таким сумасшедшим, что оно опалило охотника до самых основ — прошибленный сладкой дрожью, он вскрикнул особенно громко и потянулся вверх подбородком, рьяно вращая бёдрами, ёрзая на члене застонавшего любовника и капая ему на живот стекающим с достоинства семенем.
Вожделенное наслаждение оглушило демона, будто вышибло дух, потому он и не понял, как оказался на спине, точнее на лопатках, заломленный Серхой до боли в хребте.
— О, да… да! да… — выдыхал чародей с каждым рваным глубоким толчком, вбиваясь глубоко и неистово в сведённое сладостной судорогой тело принца. — Да… кричи! кричи для меня… ещё! ещё, Шаааан…
И Сатори кричал, уже не помня, где он, с кем и кто есть сам. Кажется, Яспе брал его не раз и даже не два, щедро заполняя горячим семенем, но охотник словно и не был здесь, ничего не сознавал и не видел, кроме горящих яшмовых глаз, вновь и вновь скручиваемый выбивающими его из сознания волнами удовольствия…
… Когда Шандир наконец выплыл из пьянящего сладострастного тумана, куски неба, проглядывающие сквозь высокие кроны древних дерев, окрасились лиловым и красновато-оранжевым, между стволов крались синеватые сумерки, а над водой стлалась полупрозрачная серебристая дымка — считаные минуты оставались до заката.
— Нет, — согласился парень. И снова этот отстранённый взгляд мимо. — Только если бы ты захотел… развлечься.
У демона мороз прошёл по коже, но он и виду не подал, насколько зацепили его слова мага. Серху нужно было срочно отвлечь, и разозлить его — чем не способ?
— Брось, Яс. Ройман — отличный парень, к тому же знатный красавчик, скажи же?
Человек недобро прищурился и смерил принца таким пылающим взглядом из-под рыжеватых ресниц, что у того вдруг предвкушающе заныло под хвостом.
— А какой из него наездник?
— Наездник? Яс, глупыш, — промурлыкал Сатори, потягиваясь, — он истинный жеребец, дикий и необузданный…
Почти незаметное глазу движение — и он уже лежит в траве, выбитый из седла прыгнувшим на него чародеем. Яспе рычал в губы охотника, вцепившись в ворот его накидки, и завязки жалобно трещали под его пальцами.
— Яс…! — потрясённо выдохнул Шандир, прежде чем его в прямом смысле заткнули, наполнив рот горячим ищущим языком.
Одежда демона белыми птицами разлетелась во все стороны, послушная сильным рукам парня, и вот эти самые руки жадно прошлись по смуглому мускулистому телу принца, заставляя его выгнуться. Ладони мага скользнули по твёрдым бёдрам и нырнули под разведённые колена — Сатори и глазом не успел моргнуть, как оказался сидящим верхом на Серхе, ловко перевернувшимся на спину. К ягодице охотника с силой прижался налитый член, и в это же мгновение кольцо из пальцев сжало основание хвоста… именно так, как это любил Шандир — сильно, нагло, собственнически. Он тяжело задышал, уперевшись ладонями в грудь чародея, и прогнулся в пояснице, зазывая, потираясь полунапряжённым естеством о живот любовника, но всё равно дёрнулся от неожиданности, когда чужое достоинство шлёпнуло его по промежности. Яспе, который умудрялся, не отпуская хвоста, кружить пальцем вокруг алчно играющего отверстия, этот жест расценил по-своему, подумав, видимо, что демон надумал воспротивиться — он угрожающе рыкнул и грубо сдавил член принца свободной ладонью, одновременно жёстко вторгаясь пальцем сзади. Парень обрушил на Сатори, потерявшегося в этой властной хватке, такой дикий шквал ласк и удовольствия, что тот, вскрикнув в первую секунду, взвыл и задёргался, пытаясь отодрать от себя сладко мучающие руки — при довольно высоком физическом болевом пороге, к наслаждению Шандир всегда был слишком чувствительным.
— Нет… Яс! остановись… хватит! — выкрикнул он, содрогаясь на грани пика и не в силах его достичь — никогда не мог, когда ласкали с двух сторон, и Яспе, с жадностью следивший за его искажённым страстью лицом, хрипло рассмеявшись, покорно убрал руки. Но только для того, чтобы протолкнуть в призывно раскрывшееся отверстие головку своего твёрдого, словно кол, члена и обеими ладонями нажать на чужие ягодицы, натягивая любовника, со стоном запрокинувшего голову, почти до основания.
— Яспе…
Демон потянулся за поцелуем, но маг не дал ему и секунды промедления — как только принц, привстав, немного наклонился вперёд, Яс начал мощно врубаться снизу, удерживая его за талию и подкидывая на своих резко приподнимающихся бёдрах. Каждым таким движением он рисковал порвать мужчину, но налитое естество наружу выскальзывало несильно, лишь часть на четвёртую, и это плотное трение распирающей его изнутри плоти доводило страстного Сатори до умопомрачения и помешательства. Нет, он, Шандир, точно впервые влюблён, иначе чем ещё объяснить, что такого потрясающего чувства — полного единения и обжигающего блаженства — не испытывал ещё никогда в жизни?
— Ну давай, давай же! — возбуждённо рычал маг, насаживая его на нетерпеливо вздрагивающую плоть. — Поскачи, Шан! Приручи меня, объезди!
И это возбуждение в словах, голосе, выражении лица человека было таким сумасшедшим, что оно опалило охотника до самых основ — прошибленный сладкой дрожью, он вскрикнул особенно громко и потянулся вверх подбородком, рьяно вращая бёдрами, ёрзая на члене застонавшего любовника и капая ему на живот стекающим с достоинства семенем.
Вожделенное наслаждение оглушило демона, будто вышибло дух, потому он и не понял, как оказался на спине, точнее на лопатках, заломленный Серхой до боли в хребте.
— О, да… да! да… — выдыхал чародей с каждым рваным глубоким толчком, вбиваясь глубоко и неистово в сведённое сладостной судорогой тело принца. — Да… кричи! кричи для меня… ещё! ещё, Шаааан…
И Сатори кричал, уже не помня, где он, с кем и кто есть сам. Кажется, Яспе брал его не раз и даже не два, щедро заполняя горячим семенем, но охотник словно и не был здесь, ничего не сознавал и не видел, кроме горящих яшмовых глаз, вновь и вновь скручиваемый выбивающими его из сознания волнами удовольствия…
… Когда Шандир наконец выплыл из пьянящего сладострастного тумана, куски неба, проглядывающие сквозь высокие кроны древних дерев, окрасились лиловым и красновато-оранжевым, между стволов крались синеватые сумерки, а над водой стлалась полупрозрачная серебристая дымка — считаные минуты оставались до заката.
Страница 29 из 65
