Яшмовые путы

К слову о негасимом пламени: за то время, что Сатори размышлял, немного оживившийся Яспе успел разговорить людей-близнецов — Вэнше (первый) и Маншу (второй), оказавшихся братьями и служащих господину Айно столько же, сколько себя помнят. Правда, хотя бы примерный «возраст» этой службы они назвать затруднились. Имён остальных провожатых охотник не запомнил, да и вообще дальше предпочёл слушать вполуха, так как от хвалебных од князю, то и дело выдаваемых ими, у него вскорости разнылась голова. Так что, когда площадка наконец остановилась перед огромными двухстворчатыми дверями, украшенными резьбой и эмалью, Шандир вздохнул с облегчением, и ему вторил точно такой же вздох Джиллиана.

За дверями, в небольшом круглом зале, чьи стены тоже красовались живописью, а высокие стрельчатые арки-выходы, за которыми, благодаря хорошему освещению, виднелись другие помещения, — тяжёлыми бархатными занавесями, обшитыми золотым шнуром, их встречал сам князь в сопровождении малочисленной, но внушительной охраны — оживлённых магией доспехов. Он действительно был весьма высок и походил на скелет, обтянутый тёмной шероховатой кожей — по меньшей мере, руки и лицо производили именно такое впечатление, остальное же было скрыто под чёрной мантией с широкими рукавами и подолом в пол, поверх которой худой торс лича стягивал корсет насыщенного тёмно-зелёного оттенка, усеянный какими-то непрозрачными чёрными камушками. На голове Айно, закрывая также лоб, скулы и подбородок, высился причудливый головной убор из золота, кое, в виде перстней, браслетов, цепочек и гравированных пластин, украшало и пальцы, и запястья, и шею, и даже пояс князя.

Величественно прямой Самиш ожидал неподвижно, будто изваяние, но стоило путникам приблизиться, как он шевельнулся и медленно обошёл их по кругу, после чего застыл рядом с Яспе, не сводя с него светящихся глаз яркого изумрудного цвета. Похоже, губ у лича почти не было — улыбка-полуоскал казалась приклеенной и производила жутковатое впечатление.

— Неуш-шели у меня гос-сти? — его шипящий и свистящий шепчущий голос, сильно тянущий слова, особенно их окончания, странно отражался от стен, множился, словно многоголосое эхо, и настойчиво набивался в голову. — Какая радос-сть.

— Приветствуем, князь, — Амортаре поклонился. — Мы побеспокоили Вас потому…

Айно перебил его повелительным взмахом руки.

— Ш-што с-са с-спеш-шка? Вы торопитес-сь?

При этом он по-прежнему смотрел на мага, и тот, понимая, что именно от него ждут ответа, покачал головой.

— Нет, просто подумали, что следует сразу рассказать о цели своего визита.

— Это не к с-спеху, — тоже качнул головой лич. — Не хотите ли вы с-сперва отдохнуть и отобедать? Как ты на это с-смотриш-шь, прелес-стное с-сос-сдание?

Создание смотрело положительно, или просто понимало, что иного выхода нет, а потому с готовностью уцепилось за подставленный ему локоть и позволило князю вести его прочь из зала. Охотники обменялись обескураженными взглядами и поспешили следом.

Когда подданные Самиша, сопровождающие их, наконец привели мужчин в отведённые им покои, Шандир ощущал, что выбился из сил, так долго они шли. Здесь имелись две спальни, смежные с просторной гостиной — из неё, через занавешенные двери, можно было попасть в общий коридор и отдельную купальню. Но главное — эти комнаты предназначались для отдыха и были уютно устроены, что сейчас являлось немаловажным: от высоты потолков и роскошного убранства остальных помещений кружилась голова и рябило в глазах, постоянная болтовня людей оглушала и сбивала с толку, из-за чего демон даже не заметил, в какой момент они отстали от лича и его спутника. Вэнше пообещал, что с Яспе охотники обязательно встретятся за трапезой, должной состояться менее чем через два часа, однако это нисколько не успокоило принца, хоть Джиллиан и сказал, что никакого вреда Серхе не нанесут. Да и как могло успокоить, если он сам видел, что Яс приглянулся хозяину?

Но воспользоваться возможностью отмыться и отдохнуть действительно стоило, что правда, то правда — кто знает, когда она представится снова? Поэтому Сатори покорно позволил отвести себя в купальню и намыть чуть ли не до блеска, после чего его ненадолго оставили отлёживаться на шикарной широкой кровати с бархатным тёмно-синим балдахином, перехваченным вездесущим золотым шнуром.

Примерно через полчаса в его спальню потянулась вереница слуг — сначала принесли освежающий ароматный напиток, затем — укреплённые на подушках золотые заколки и украшения с цитринами и золотистыми опалами, а пришедшие последними разложили на обтянутой голубым атласом кушетке костюм, в котором Шандира пожелал увидеть за трапезой князь.