Южное крыло

Мистер Хэмфилд осторожно приблизил чашку к губам, отхлебнул горячего чаю, затем медленно сложил газету, взглянул на сына своим пронзительным взглядом.

— Я полагаю, мисс Эвелин не выйдет к завтраку? — спросил он. То спокойствие и достоинство, с которым были произнесены эти слова, поразили меня до глубины души — никогда ещё прежде мне не приходилось слышать подобную речь. Юноша отвлёкся от яичницы, взглянул на отца.

— Она просила передать, что не голодна. — в его голосе звучало явное волнение, которое не смог бы обнаружить разве что самый невнимательный или глупый собеседник. Однако мистер Хэмфилд как ни в чём не бывало медленно допил свой чай, вытерся салфеткой и всё так же спокойно сказал.

— Я собираюсь по делам в Шеттин-Стоун. Вели Джиму и Мэри убраться в саду, и пусть обед подадут в четыре — постараюсь вернуться как можно раньше.

— Хорошо, отец, всё будет сделано. До свидания — сразу было видно, с каким отвращением выговорил эту обязательную норму вежливости юный Хэмфилд.

— До свидания. — хозяин дома поднялся, надел заранее приготовленный цилиндр и протянул сыну свою руку. Не без скрытого презрения тот прикоснулся к ней губами. Когда мистер Хэмфилд вышел, юноша позвонил в звонок. Через минуту распахнулась дверь в кладовую, и на пороге появился мистер Сондерс. Я невольно отпрянул было назад, но тут взгляд мой упал на его лицо, особенно на его невероятно красивые и мудрые карие глаза, с такой любовью и преданностью смотрящие на сидящего за столом человека. Но где они были, когда он ломился в комнату, орудуя огромным топором?

— Вы меня звали, сэр. — казалось, голос дворецкого ничуть не изменился с момента нашей последней встречи с ним.

— Да, Артур. Можешь убирать со стола. И ещё мистер Хэмфилд просил передать Джиму и Мэри, чтобы те убрались в саду.

— Будет исполнено, сэр. К скольким часам подавать обед?

— К четырём — мистер Хэмфилд как раз обещал вернуться примерно в это время.

— Слушаюсь.

Юноша вытер рот салфеткой, встал из-за стола и направился к двери в гостиную. И снова передо мной потемнело, а затем глазам моим открылись воистину ужасные вещи.

По-видимому, я находился в подвале — слабый свет проникал сюда из небольшого окна, находившегося под самым потолком, и поэтому я не сразу заметил молодую девушку, сидящую в самом центре комнаты. Её нежные хрупкие руки были стянуты за спиной крепкой верёвкой, изо рта торчал кончик грязного носового платка. Ужас завладел мной, лишь только я взглянул на эту картину, но я так и не успел подумать о чём-либо ещё, так как в этот самый момент в самом дальнем конце комнаты открылась небольшая дверь, и я увидел Хэмфилда — младшего. Его невозмутимое лицо освещали три свечи, воткнутые в канделябр, точь в точь такой же, какой был у Гарольда. В другой руке он держал завёрнутый в свёрток продолговатый предмет.

— Твоего ненаглядного Роджера мы пока что не нашли. — спокойным голосом сказал он. — Но не волнуйся, ему недолго осталось. Полагаю, что уже сегодня вечером вы снова будете вместе.

Я посмотрел на девушку. Гримаса ужаса исказила её лицо, на щеках появились первые слезинки. Юноша медленно подошёл к ней, не спуская с неё взгляда своих небесно-голубых глаз, но как кровожадно они смотрели сейчас на свою несчастную жертву! Лёгким движением руки он высвободил странный предмет из тряпичного свёртка. Это оказался длинный нож, которым обычно пользуются повара для разделки слишком больших кусков филе.

— Можешь ничего не говорить. Прибереги всё самое желанное для него. — и с этими словами он размахнулся и всадил ей в грудь нож по самую рукоятку. Глаза девушки распахнулись, сама она в приступе боли откинулась на спинку стула. Ни единого звука не было издано, но я был абсолютно уверен, что если бы не кляп, она бы орала сейчас что есть мочи. Мгновения тянулись непозволительно медленно. С замиранием сердца я следил за разворачивающейся сценой. Наконец глаза девушки закрылись и, резко дёрнувшись, насколько позволяли верёвки, она медленно растянулась на стуле. Темнота нахлынула внезапно, но на этот раз я был рад поскорее убраться из этого жуткого места.

Теперь я стоял в спальной комнате, судя по виду из окна, располагавшейся на втором этаже. Обстановка была довольно скромной — лишь широкая кровать, невысокая тумба, комод и небольшое зеркало, висящее у противоположной стены. Прямо напротив окна стояло плетёное кресло, в котором сидела молодая девушка и читала книгу. Однако, судя по тому, как прыгали её глаза, и как напряжённо вздымалась грудь, можно было с уверенностью сказать, что занимала её сейчас отнюдь не книга. Она будто ждала чего-то.

Неожиданно в дверь постучали. Я вздрогнул. Девушка подняла глаза, испуганно посмотрела на вошедшего. Это оказался Хэмфилд — младший, на вид всё такой же сдержанный и спокойный. От окровавленного ножа, по-видимому, он уже успел избавиться.

— Я ждала тебя. — чуть слышно прошептала девушка. — Брат, я больше так не могу — не могу жить с этой ложью, не могу смотреть в глаза отцу! Я не выдержу этого, не выдержу…