Вторая половина 1895 года в Лондоне выдалась жаркой, и дело тут вовсе не в погоде, хотя и она старалась во всю, преподнося порой не самые приятные сюрпризы обывателям. Столица была шокирована таинственным происшествием, случившимся на днях в Бейхерстком лесу — это в окрестностях городка Аксбриджа, лежащего не так далеко от Восточной дороги — одной из важнейших транспортных артерий региона, соединяющей Лондон с Оксфордом и Бирмингемом, откуда уже берёт своё начало бесконечная череда путей, ведущих всё дальше и дальше, на север, к древним римским укреплениям, прямиком к подножьям шотландских гор. Но нас интересует наиболее изведанная её часть.
103 мин, 30 сек 6217
От удивления у меня отвисла челюсть. Неужели родные брат и сестра — родные! — стали любовниками? Этого просто не может быть! Юноша тем временем медленно подошёл к ней, обнял, прижал к себе.
— Потери ещё немного, Элли. Совсем скоро мы уедем и никогда больше сюда не вернёмся. Никогда! — с этими словами он припал губами к губам сестры, а уже через мгновение поспешно срывал с неё одежду. Я невольно зажмурился, не в силах смотреть на это — как можно говорить, что всё будет хорошо, а потом совершать это!? И снова в глазах моих потемнело…
— Нет, мистер Хэмфилд, прошу вас! Не надо!
— Как я вижу, ты посчитал, что я забыл про это, и позволил себе отказаться от исполнения своих обязательств. Я прав или нет?
— Я верну! Я всё верну, только дайте мне время, прошу вас!
— Молчать! У тебя было достаточно времени, что вернуть долг. Больше отсрочек не будет.
Мужчина бросился на колени, лицо его было залито слезами. Мистер Хэмфилд в ответ лишь усмехнулся.
— Всё, мне это надоело. Поднимите его!
Только сейчас я заметил двух рослых мужчин, стоящих чуть в отдалении. Получив приказ, они подошли к валяющемуся на земле мужчине, схватили его и грубо подняли на ноги. Тот снова взглянул на невозмутимого хозяина дома.
— Мистер Хэмфилд, прошу…
— А теперь бросьте его в яму и чтобы я больше о нём никогда не слышал.
Сопровождаемые криками несчастного, мужчины подвели его к краю глубокой ямы, несомненно, вырытой предварительно (я заметил большую кучу земли и две торчащие из неё лопаты) и бесцеремонно сбросили его туда. Я услышал глухой удар, затем крик стал постепенно слабеть — видимо, бедолага сломал себе позвоночник и уже не в силах был кричать, лишь корчась от боли. Мужчины тем временем взялись за лопаты и стали быстро закапывать эту импровизированную могилу. С замиранием сердца я следил за ними. Вот, оказывается, какие дела были у хозяина дома в Шеттин-Стоуне…
Когда мир уже привычно вынырнул из пустоты, я не сразу понял, где нахожусь — вокруг стояла абсолютная тишина, темнота стояла такая, что не было видно даже своей протянутой вперёд руки. Однако постепенно глаза мои привыкли к тьме, и я уже мог различать некоторые хаотичные детали, которые всё больше материализовывались во всё более и более понятную картину. Место, где я оказался, было небольшим огородом, прижавшемся к стене броского деревянного дома с соломенной крышей. Навряд ли хозяева могли похвастаться особой роскошью и изобилием посадок. Однако сразу было видно, с каким трепетом относились они к своему живому уголку — все грядки были вскопаны аккуратно, словно по линейке, в каждую на определённом расстоянии друг от друга в землю был воткнут деревянный колышек. Вдоль каждого из них тянулась тонкая плетёная верёвка, стянутая по обоим концам крайними кольями. Возле небольшой двери, ведущей в дом, по-хозяйски примостилась пузатая лейка, доверху наполненная водой.
Я хотел было присесть, чтобы получше разглядеть, что же выращивалось в этом огороде, когда неожиданно в небе что-то сверкнуло, и на соломенную крышу с едва слышимым хлопком приземлился какой-то предмет. В первые секунды я находился в недоумении и лишь тогда, когда яркое пламя стало с поражающей скоростью распространяться по всей крыше, погребая под собой податливую сухую солому, наконец — то понял, что это было. Первой моей мыслью, молнией пронёсшейся в голове, было бежать в дом, растолкать хозяев и вывести их оттуда как можно быстрее, и я уже было слегка нагнулся и поднял ногу, когда вдруг почувствовал, что не могу сдвинуться с места — всё мое тело будто придавили к земле чем — то тяжёлым и неосязаемым и с ужасом я вдруг осознал, что и на этот раз мне выпала честь быть всего лишь простым зрителем, не имеющим никакого права вмешиваться в ход действия.
— Потери ещё немного, Элли. Совсем скоро мы уедем и никогда больше сюда не вернёмся. Никогда! — с этими словами он припал губами к губам сестры, а уже через мгновение поспешно срывал с неё одежду. Я невольно зажмурился, не в силах смотреть на это — как можно говорить, что всё будет хорошо, а потом совершать это!? И снова в глазах моих потемнело…
— Нет, мистер Хэмфилд, прошу вас! Не надо!
— Как я вижу, ты посчитал, что я забыл про это, и позволил себе отказаться от исполнения своих обязательств. Я прав или нет?
— Я верну! Я всё верну, только дайте мне время, прошу вас!
— Молчать! У тебя было достаточно времени, что вернуть долг. Больше отсрочек не будет.
Мужчина бросился на колени, лицо его было залито слезами. Мистер Хэмфилд в ответ лишь усмехнулся.
— Всё, мне это надоело. Поднимите его!
Только сейчас я заметил двух рослых мужчин, стоящих чуть в отдалении. Получив приказ, они подошли к валяющемуся на земле мужчине, схватили его и грубо подняли на ноги. Тот снова взглянул на невозмутимого хозяина дома.
— Мистер Хэмфилд, прошу…
— А теперь бросьте его в яму и чтобы я больше о нём никогда не слышал.
Сопровождаемые криками несчастного, мужчины подвели его к краю глубокой ямы, несомненно, вырытой предварительно (я заметил большую кучу земли и две торчащие из неё лопаты) и бесцеремонно сбросили его туда. Я услышал глухой удар, затем крик стал постепенно слабеть — видимо, бедолага сломал себе позвоночник и уже не в силах был кричать, лишь корчась от боли. Мужчины тем временем взялись за лопаты и стали быстро закапывать эту импровизированную могилу. С замиранием сердца я следил за ними. Вот, оказывается, какие дела были у хозяина дома в Шеттин-Стоуне…
Когда мир уже привычно вынырнул из пустоты, я не сразу понял, где нахожусь — вокруг стояла абсолютная тишина, темнота стояла такая, что не было видно даже своей протянутой вперёд руки. Однако постепенно глаза мои привыкли к тьме, и я уже мог различать некоторые хаотичные детали, которые всё больше материализовывались во всё более и более понятную картину. Место, где я оказался, было небольшим огородом, прижавшемся к стене броского деревянного дома с соломенной крышей. Навряд ли хозяева могли похвастаться особой роскошью и изобилием посадок. Однако сразу было видно, с каким трепетом относились они к своему живому уголку — все грядки были вскопаны аккуратно, словно по линейке, в каждую на определённом расстоянии друг от друга в землю был воткнут деревянный колышек. Вдоль каждого из них тянулась тонкая плетёная верёвка, стянутая по обоим концам крайними кольями. Возле небольшой двери, ведущей в дом, по-хозяйски примостилась пузатая лейка, доверху наполненная водой.
Я хотел было присесть, чтобы получше разглядеть, что же выращивалось в этом огороде, когда неожиданно в небе что-то сверкнуло, и на соломенную крышу с едва слышимым хлопком приземлился какой-то предмет. В первые секунды я находился в недоумении и лишь тогда, когда яркое пламя стало с поражающей скоростью распространяться по всей крыше, погребая под собой податливую сухую солому, наконец — то понял, что это было. Первой моей мыслью, молнией пронёсшейся в голове, было бежать в дом, растолкать хозяев и вывести их оттуда как можно быстрее, и я уже было слегка нагнулся и поднял ногу, когда вдруг почувствовал, что не могу сдвинуться с места — всё мое тело будто придавили к земле чем — то тяжёлым и неосязаемым и с ужасом я вдруг осознал, что и на этот раз мне выпала честь быть всего лишь простым зрителем, не имеющим никакого права вмешиваться в ход действия.
Страница 23 из 29
