Фандом: Шерлок BBC, Элементарно. — В участок пришла женщина. Она хочет тебя видеть. Её зовут Джоан Ватсон, и она утверждает, что живёт в Америке с детективом по имени Шерлок Холмс. А самое главное, — Лестрейд понижает голос, — что и на сумасшедшую она не похожа.
40 мин, 39 сек 17210
— Никогда не сомневайтесь в нём, — уверенно произносит Джоан, странная женщина, никогда в глаза не видевшая Джона (вот только в определённой степени она и есть Джон). — Не бойтесь упустить его из виду. Не бойтесь сделать ему больно. Не бойтесь не оправдать его ожиданий. Из этого состоит жизнь, столкновения неизбежны, разочарования неизбежны. Вы должны научиться не бояться, тогда вы его не потеряете. Но кроме этого вы должны сделать кое-что ещё. Иду! — кричит она Гранту, который ожесточённо жестикулирует у края площадки. — Скажите ему, потому что он никогда не скажет первым.
— Почему? Почему я? — на одну жуткую секунду ему кажется, что Джоан стоит слишком близко, что сейчас она его поцелует, и мир рухнет (боже, нелепость!) для них обоих (для них четверых).
Разумеется, она не собирается его целовать. Цепкие пальцы впиваются в плечо.
— Станьте героем. Для себя, не для него. Он-то в вас никогда не сомневался.
Джоан шепчет эти слова ему на ухо, неловко обнимает и почти бегом устремляется к площадке. Шерлок, стиснув зубы, глядит ей вслед, смотрит, как чёрные волосы хлещут её по спине, и чувствует неясную горечь. Уверенная в других и неуверенная в себе — горючая смесь, убийственное сочетание. Не имеет смысла притворяться: он хотел бы, чтобы она была в его жизни. Даже если бы она спала с его братом. Возможно, это отвлекло бы Майкрофта от диеты и дел государственной важности, кто знает.
— Всем приготовиться! — командует Болдуин, старый прихвостень Майкрофта, знакомый Шерлоку ещё со времён охоты за сетью Мориарти. — Мисс Ватсон, встаньте на точку один. Мистер Грант, встаньте на точку три. Отсчёт будет идти медленно. На счёт «десять» будут поданы тепловые лучи на углы площадки. На счёт«девять» начнёт выстраиваться сетка куба. На счёт«три» откроется портал. На счёт«два» в него шагнёт мистер Грант, на счёт«ноль» — мисс Ватсон. Портал будет открыт ещё двадцать секунд на случай, если доктор Ватсон окажется рядом с ним. Если нам всем повезёт, — совершенно серьёзно добавляет он. — Приготовиться. Внимание. Отсчёт. Десять…
Шерлок смотрит, как площадку заливает свет — мутный, клубящийся. «Был туман», — говорила Ватсон (разумеется, это был не туман). Становится нестерпимо жарко — должно быть, Грант и Ватсон умирают от жары. Свет настолько яркий, что режет глаза, и Шерлок вынужден прикрыться ладонью от слепящих лучей. Стена растёт, тянется вверх — стена света высотой в шесть футов. Болдуин командует «два».
И мир взрывается.
Стена словно распадается, свет становится ещё ярче (невозможно, невозможно!) кричат люди, надрывается Болдуин, но его никто не слышит. Грант корчится в центре площадки — обезумевшая человеческая плоть. Он объят пламенем, и тошнотворный запах горелого мяса выворачивает наизнанку. Хуже всего, что он — жив, и ещё будет жив, когда огонь доберётся до костей. Он уже добирается, правая рука Гранта полыхает неестественным огнём (костная ткань, гарь, дым). Нечеловеческий вой не прекращается, и никто — ни одна живая душа — не решается подойти, потому что идёт эксперимент, и Шерлок ненавидит-ненавидит-ненавидит этот мир, бессмысленный, нелогичный, неразумный, жадный. Он ненавидит себя, потому что теперь точно знает, как выглядит Ад для учёного. Он встречает его на земле.
И мир взрывается ещё раз, когда тонкие руки накидывают на Гранта плед и толкают скулящего безумца на землю. Плед синий, тёмно-синий (как он сразу не понял?), а её волосы чёрные и лицо тоже чёрное от сажи, и она что-то кричит людям Майкрофта… Тёмное пятно на тёмной улице. Она промокает в мгновенье ока, когда на них обрушиваются потоки воды и, стоя там (дрожь, нервы, холодно, доброе дело, совесть, уверенность, правильность), среди кровавых пятен, жжёного пластика и изломанных всполохов огня, она улыбается — уже не ему.
За стеной опадающего огня — чёрный квадрат ночи, тусклые серые стены, граффити и мокрый асфальт, и у Шерлока кружится голова, потому что это невозможно (но если отбросить всё невозможное… ). Там, впереди, стоит яйцеголовый мужчина в чёрном пальто и клетчатом шарфе (не спал трое суток, курит, злоупотребляет кофеином, разводит пчёл, влюблён), а рядом с ним — Джон.
На площадке воцаряется оглушительная тишина, слышно, как за барьером просыпается Лондон.
— Ватсон, — произносит яйцеголовый, кривит губы, а голос у него дрожит. — Ватсон!
— Ноль!
Джоан Ватсон шагает в огонь.
Мир Шерлока взрывается в третий раз за двадцать секунд. Жизнь — мимолётна. Это последнее, о чём он думает, когда падает в обморок, и в этот раз наркотики совершенно не при чём.
— Надо поговорить, — заявляет Шерлок.
На дворе вечер субботы, у них нет дела, и они сидят на диване (ближе, чем до инцидента, с которым мозг Шерлока, похоже, никогда не справится, ближе, чем когда-либо за последние полтора года), а бутылка бренди, подаренная одним из старых клиентов, уже на четверть пуста. Этого достаточно для решимости, но недостаточно для пьяных откровений, и Шерлок прекрасно об этом знает — как и Джон.
— Почему? Почему я? — на одну жуткую секунду ему кажется, что Джоан стоит слишком близко, что сейчас она его поцелует, и мир рухнет (боже, нелепость!) для них обоих (для них четверых).
Разумеется, она не собирается его целовать. Цепкие пальцы впиваются в плечо.
— Станьте героем. Для себя, не для него. Он-то в вас никогда не сомневался.
Джоан шепчет эти слова ему на ухо, неловко обнимает и почти бегом устремляется к площадке. Шерлок, стиснув зубы, глядит ей вслед, смотрит, как чёрные волосы хлещут её по спине, и чувствует неясную горечь. Уверенная в других и неуверенная в себе — горючая смесь, убийственное сочетание. Не имеет смысла притворяться: он хотел бы, чтобы она была в его жизни. Даже если бы она спала с его братом. Возможно, это отвлекло бы Майкрофта от диеты и дел государственной важности, кто знает.
— Всем приготовиться! — командует Болдуин, старый прихвостень Майкрофта, знакомый Шерлоку ещё со времён охоты за сетью Мориарти. — Мисс Ватсон, встаньте на точку один. Мистер Грант, встаньте на точку три. Отсчёт будет идти медленно. На счёт «десять» будут поданы тепловые лучи на углы площадки. На счёт«девять» начнёт выстраиваться сетка куба. На счёт«три» откроется портал. На счёт«два» в него шагнёт мистер Грант, на счёт«ноль» — мисс Ватсон. Портал будет открыт ещё двадцать секунд на случай, если доктор Ватсон окажется рядом с ним. Если нам всем повезёт, — совершенно серьёзно добавляет он. — Приготовиться. Внимание. Отсчёт. Десять…
Шерлок смотрит, как площадку заливает свет — мутный, клубящийся. «Был туман», — говорила Ватсон (разумеется, это был не туман). Становится нестерпимо жарко — должно быть, Грант и Ватсон умирают от жары. Свет настолько яркий, что режет глаза, и Шерлок вынужден прикрыться ладонью от слепящих лучей. Стена растёт, тянется вверх — стена света высотой в шесть футов. Болдуин командует «два».
И мир взрывается.
Стена словно распадается, свет становится ещё ярче (невозможно, невозможно!) кричат люди, надрывается Болдуин, но его никто не слышит. Грант корчится в центре площадки — обезумевшая человеческая плоть. Он объят пламенем, и тошнотворный запах горелого мяса выворачивает наизнанку. Хуже всего, что он — жив, и ещё будет жив, когда огонь доберётся до костей. Он уже добирается, правая рука Гранта полыхает неестественным огнём (костная ткань, гарь, дым). Нечеловеческий вой не прекращается, и никто — ни одна живая душа — не решается подойти, потому что идёт эксперимент, и Шерлок ненавидит-ненавидит-ненавидит этот мир, бессмысленный, нелогичный, неразумный, жадный. Он ненавидит себя, потому что теперь точно знает, как выглядит Ад для учёного. Он встречает его на земле.
И мир взрывается ещё раз, когда тонкие руки накидывают на Гранта плед и толкают скулящего безумца на землю. Плед синий, тёмно-синий (как он сразу не понял?), а её волосы чёрные и лицо тоже чёрное от сажи, и она что-то кричит людям Майкрофта… Тёмное пятно на тёмной улице. Она промокает в мгновенье ока, когда на них обрушиваются потоки воды и, стоя там (дрожь, нервы, холодно, доброе дело, совесть, уверенность, правильность), среди кровавых пятен, жжёного пластика и изломанных всполохов огня, она улыбается — уже не ему.
За стеной опадающего огня — чёрный квадрат ночи, тусклые серые стены, граффити и мокрый асфальт, и у Шерлока кружится голова, потому что это невозможно (но если отбросить всё невозможное… ). Там, впереди, стоит яйцеголовый мужчина в чёрном пальто и клетчатом шарфе (не спал трое суток, курит, злоупотребляет кофеином, разводит пчёл, влюблён), а рядом с ним — Джон.
На площадке воцаряется оглушительная тишина, слышно, как за барьером просыпается Лондон.
— Ватсон, — произносит яйцеголовый, кривит губы, а голос у него дрожит. — Ватсон!
— Ноль!
Джоан Ватсон шагает в огонь.
Мир Шерлока взрывается в третий раз за двадцать секунд. Жизнь — мимолётна. Это последнее, о чём он думает, когда падает в обморок, и в этот раз наркотики совершенно не при чём.
— Надо поговорить, — заявляет Шерлок.
На дворе вечер субботы, у них нет дела, и они сидят на диване (ближе, чем до инцидента, с которым мозг Шерлока, похоже, никогда не справится, ближе, чем когда-либо за последние полтора года), а бутылка бренди, подаренная одним из старых клиентов, уже на четверть пуста. Этого достаточно для решимости, но недостаточно для пьяных откровений, и Шерлок прекрасно об этом знает — как и Джон.
Страница 11 из 12
