Ответ будет прост: за все. За болтливость и за молчание. За предательство и за верность долгу. За любовь и за ненависть.
7 мин, 42 сек 9819
Судебник 1550 года еще более расширил состав преступлений, караемых смертью: за первую кражу (если вор пойман с поличным или признался в краже в результате пытки), за вторую кражу и второе мошенничество (если преступник сознался в этом), за разбой, душегубство (убийство), за ябедничество (клевету) или иное «лихое» дело, за убийство господина, государственную измену, церковную кражу, поджог, супружескую измену.
При Петре I количество преступлений, за которые полагалась смертная казнь, увеличилось до 123. В их числе: сопротивление начальству, раздирание и вычернение указов, препятствование исполнению казни, неправосудне, лихоимство, лжеприсяга, расхищение, подлог, поединок, изнасилование, мужеложство, блуд, похищение денег из кошелька, порубка дубового леса (последнее связано с тем, что государству нужна была дубовая древесина для строительства флота), богохульство, идолопоклонство, чародейство, чернокнижие, святотатство. Причем под святотатством нередко понимали переход из православия в иную веру. В той же книге М. Пыляева приводится история капитана морской службы Александра Возницына, который, «будучи в Польше у жида Бороха Лейбова, принял жидовство (иудаизм) с совершением обрезания. Жена Возницына, Елена Ивановна, учинила на него донос. Возницын был жестоко пытан на дыбе и сожжен на костре»…
Англия в XVII веке наказывала смертью свыше 200 видов преступлений. Казнить могли за то, что человека застигли вооруженным или переодетым в чужом лесу, за злонамеренную порубку или уничтожение деревьев, злонамеренное уничтожение скота, за двоебрачие, за карманную кражу на сумму свыше 1 ))) шиллинга (если кража совершена в публичном месте). По отношению к последнему следует сказать похвальное слово инфляции. Ибо, очевидно, она заставила англичан в XIX веке повысить сумму украденного, за которую полагалась смерть, до 5 шиллингов (кража из лавки) и 40 шиллингов (кража из дома), а затем заменить казнь ссылкой либо тюремным заключением.
В Китае в 1639 году военный совет повстанческой армии, контролировавший значительную часть территории страны, постановил, что смертной казни подлежит конник, проскакавший по возделанному полю.
Во Франции Кодекс Наполеона предусматривал санкцию в виде смертной казни в 30 случаях. В России в 1883 году некий учитель гимназии Неустроев был приговорен к смерти и расстрелян за… пощечину, которую он дал генерал-губернатору. В 1906 году в Чите казнили четырех человек за участие в забастовках.
Многие государства очень жестоко расправлялись с изготовителями фальшивых монет и банкнот. Так, в нюрнбергской хронике Генриха Дайкслера повествуется о том, как 7 декабря 1492 года были обезглавлены два фальшивомонетчика, Хайнц Шюрштабу и Ганс Легенфельдер. В общем-то, они отделались довольно легко. В Штральзунде некие Клаус Эльмхорст и Николаус Винкельдорп за тоже самое преступление были приговорены к сварению заживо в кипятке. Подобных примеров (диких с современной точки зрения) в истории сотни тысяч, а может быть, и миллионы.
Но не менее поразительно то, что многие из средневековых законов были с легкостью перенесены в XX век. Возьмем тех же фальшивомонетчиков. В воспоминаниях Андрея Сахарова есть характерный пример. «Я прочитал в газете» Неделя«, — рассказывает он, — статью некоего следователя о раскрытии им преступлений… Некий старик в маленьком городке изготовил в домашних условиях, в сарае, несколько фальшивых монет и зарыл их у себя во дворе. Кажется, на одну из монет он купил себе молока. По-видимому, он делал таинственные намеки о кладе своим приятелям, но полностью скрыл от жены. Кто-то из приятелей рассказал еще кому-то; в результате у старика сделали обыск, нашли в огороде фальшивые рубли, завернутые в носовой платок. Старика арестовали, был показательный суд, и как пишет следователь — по многочисленным требованиям трудящихся, как особо опасного преступника, его приговорили к расстрелу. Мне показалось, что наказание совершенно не соответствует тяжести преступления, которого в сущности-то и не было. Сам старик, верней всего — душевнобольной. Я написал об этом письмо в редакцию» Недели«, подписал всеми своими титулами и просил переслать мои письма в прокуратуру. Дело это было типичным для советской юстиции в том смысле, что очень суровый приговор был вынесен по только что принятому закону. Сам закон заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Это закон, предусматривающий смертную казнь за крупные хищения государственного имущества, крупные валютные операции (в СССР это очень своеобразное понятие, связанное с тем, что государство само совершает валютные обмены по принудительным курсам и не хочет ни с кем делиться этим источником дохода), за частнопредпринимательскую деятельность крупного масштаба и, наконец, за фальшивомонетничество.»
При Петре I количество преступлений, за которые полагалась смертная казнь, увеличилось до 123. В их числе: сопротивление начальству, раздирание и вычернение указов, препятствование исполнению казни, неправосудне, лихоимство, лжеприсяга, расхищение, подлог, поединок, изнасилование, мужеложство, блуд, похищение денег из кошелька, порубка дубового леса (последнее связано с тем, что государству нужна была дубовая древесина для строительства флота), богохульство, идолопоклонство, чародейство, чернокнижие, святотатство. Причем под святотатством нередко понимали переход из православия в иную веру. В той же книге М. Пыляева приводится история капитана морской службы Александра Возницына, который, «будучи в Польше у жида Бороха Лейбова, принял жидовство (иудаизм) с совершением обрезания. Жена Возницына, Елена Ивановна, учинила на него донос. Возницын был жестоко пытан на дыбе и сожжен на костре»…
Англия в XVII веке наказывала смертью свыше 200 видов преступлений. Казнить могли за то, что человека застигли вооруженным или переодетым в чужом лесу, за злонамеренную порубку или уничтожение деревьев, злонамеренное уничтожение скота, за двоебрачие, за карманную кражу на сумму свыше 1 ))) шиллинга (если кража совершена в публичном месте). По отношению к последнему следует сказать похвальное слово инфляции. Ибо, очевидно, она заставила англичан в XIX веке повысить сумму украденного, за которую полагалась смерть, до 5 шиллингов (кража из лавки) и 40 шиллингов (кража из дома), а затем заменить казнь ссылкой либо тюремным заключением.
В Китае в 1639 году военный совет повстанческой армии, контролировавший значительную часть территории страны, постановил, что смертной казни подлежит конник, проскакавший по возделанному полю.
Во Франции Кодекс Наполеона предусматривал санкцию в виде смертной казни в 30 случаях. В России в 1883 году некий учитель гимназии Неустроев был приговорен к смерти и расстрелян за… пощечину, которую он дал генерал-губернатору. В 1906 году в Чите казнили четырех человек за участие в забастовках.
Многие государства очень жестоко расправлялись с изготовителями фальшивых монет и банкнот. Так, в нюрнбергской хронике Генриха Дайкслера повествуется о том, как 7 декабря 1492 года были обезглавлены два фальшивомонетчика, Хайнц Шюрштабу и Ганс Легенфельдер. В общем-то, они отделались довольно легко. В Штральзунде некие Клаус Эльмхорст и Николаус Винкельдорп за тоже самое преступление были приговорены к сварению заживо в кипятке. Подобных примеров (диких с современной точки зрения) в истории сотни тысяч, а может быть, и миллионы.
Но не менее поразительно то, что многие из средневековых законов были с легкостью перенесены в XX век. Возьмем тех же фальшивомонетчиков. В воспоминаниях Андрея Сахарова есть характерный пример. «Я прочитал в газете» Неделя«, — рассказывает он, — статью некоего следователя о раскрытии им преступлений… Некий старик в маленьком городке изготовил в домашних условиях, в сарае, несколько фальшивых монет и зарыл их у себя во дворе. Кажется, на одну из монет он купил себе молока. По-видимому, он делал таинственные намеки о кладе своим приятелям, но полностью скрыл от жены. Кто-то из приятелей рассказал еще кому-то; в результате у старика сделали обыск, нашли в огороде фальшивые рубли, завернутые в носовой платок. Старика арестовали, был показательный суд, и как пишет следователь — по многочисленным требованиям трудящихся, как особо опасного преступника, его приговорили к расстрелу. Мне показалось, что наказание совершенно не соответствует тяжести преступления, которого в сущности-то и не было. Сам старик, верней всего — душевнобольной. Я написал об этом письмо в редакцию» Недели«, подписал всеми своими титулами и просил переслать мои письма в прокуратуру. Дело это было типичным для советской юстиции в том смысле, что очень суровый приговор был вынесен по только что принятому закону. Сам закон заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Это закон, предусматривающий смертную казнь за крупные хищения государственного имущества, крупные валютные операции (в СССР это очень своеобразное понятие, связанное с тем, что государство само совершает валютные обмены по принудительным курсам и не хочет ни с кем делиться этим источником дохода), за частнопредпринимательскую деятельность крупного масштаба и, наконец, за фальшивомонетничество.»
Страница 2 из 3
