Начало сентября выдалось славным — таким его давно не помнили в Литейске. Среди охочих до даров леса горожан бродили, горяча умы, рассказы о невиданном урожае опят в окрестных лесах. Грибная лихорадка охватила почти всё способное к самостоятельному передвижению литейское население старше сорока лет. Молодёжь к грибному буму отнеслась с неподобающим равнодушием. Но молодёжь и есть молодёжь: что она может смыслить в жизни?
12 мин, 36 сек 4397
После станции Еловая горка, где находились дом отдыха и дачный посёлок, народу в вагоне cущественно поубавилось. Иcчез неприятный джинсовый толстяк, исчезла горланящая молодёжь с магнитофонной музыкой. Никто уже больше не бегал суетливо в проходах между сиденьями. Единственным соседом Ивана Ефимовича остался бородатый старичок, который отложил в сторонку свою книгу и с нескрываемым насмешливым презрением стал смотреть на него. Бурыжный, возмущённый подобной бестактностью, хотел было пересесть на другое место, но старичок заговорил.
— Что, грибочков захотелось, а?
Сказано это было до того противным и злоехидным тоном, что обычно вежливый Иван Ефимович вспылил.
— А вам-то какое, собственно, дело? И вообще, что вы пялитесь на меня всю дорогу? Что я вам, клоун из цирка?
— Да что-то вроде того, — весело захихикал старичок.
— И клоунада у тебя ох потешная будет!
— Ты бы, папаша, от маразма лечился… Иван Ефимович встал, взвалил на плечи рюкзак, взял грибное ведро и направился в тамбур. Пакостный старикашка с книгой в одной руке и с нелепым берестяным лукошком, затянутым клетчатым платком, в другой поспешил следом. В тамбуре старичок поставил свою архаичную корзинку на пол и, к великому неудовольствию начинающего нервничать Ивана Ефимовича, зачитал вслух из своей книжки невозможно дурацкое стихотворение:
Чёрный гриб живёт в лесу, Ему мяса принесу. И за это подаянье Он исполнит мне желанье. Стану счастлив и богат, Отыскав волшебный клад. Чтобы двери отворить, Душу надо погубить.
Связываться с чокнутым стариканом Бурыжный не собирался. К счастью, поезд уже прибыл в Солнечный Бор, и Иван Ефимович буквально выпрыгнул в раскрывшиеся двери. Кстати, его неприятный попутчик, бормоча какие-то похабные заклинания, тоже вылез из вагона. Ужаснувшийся Иван Ефимович подумал было, что старый придурок вознамерился его преследовать, но с облегчением увидел, как старик направляется не за ним, а в сторону посёлка, видневшегося за станцией.
На шёлковом небе не было ни единого облачка. Осенняя теплота наполненного солнцем леса распологала к длительным блужданиям. Испорченное было настроение Ивана Ефимовича вновь пришло в норму. Хрустели веточки под ногами, солнечные лучи рисовали на полянках и прогалинках симпатичных зайчиков, и наполняли светом висевшие на деревьях паутинки. Вскоре отыскались и первые грибы: у подножия старого пня приютилось основательное семейство вожделенных опят. Крепенькие розовато-коричневые грибочки заполнили собой ведёрко едва ли не на половину. Ещё парочка таких замечательных находок — и можно, в принципе, отправляться домой. Но домой Бурыжному не хотелось. Найдя полянку поуютнее, он решил перекусить. В конце концов, завтрак на траве — тоже одна из главных целей его путешествия за город. Скинув рюкзак, Иван Ефимович с удобством расположился у поваленной берёзы. Налив в эмалированную кружку «Монастырской избы» и взяв бутерброд с сыром, он сначала умилённо прислушивался к лесным звукам, как бы получая от леса благословение к трапезе. Никогда ещё Иван Ефимович не пил вино с таким наслаждением, а еда никогда не казалась ему такой вкусной.
Покончив с закуской, Иван Ефимович вновь приступил к поиску грибов. К его большому огорчению, они почему-то больше не попадались. Всё дальше и дальше в лесную глубь продвигался неутомимый грибник, а опят всё не было и не было. Зато в изобилии росли обидные, возмутительные поганки. Да и лес сам изменился: вместо приветливой позолоченной листвы, — неуютные, острые, сухие и голые сучья. Вместо светящихся ажурных паутинок — огромные рваные тенёта. К тому же на земле обнаружились какие-то странные следы: как-будто что-то большое ползло, вспахивая дёрн, словно зуб гигантской бороны. Иван Ефимович пошёл по необычному следу, не отдавая себе отчёта, для чего он это делает.
— Что, грибочков захотелось, а?
Сказано это было до того противным и злоехидным тоном, что обычно вежливый Иван Ефимович вспылил.
— А вам-то какое, собственно, дело? И вообще, что вы пялитесь на меня всю дорогу? Что я вам, клоун из цирка?
— Да что-то вроде того, — весело захихикал старичок.
— И клоунада у тебя ох потешная будет!
— Ты бы, папаша, от маразма лечился… Иван Ефимович встал, взвалил на плечи рюкзак, взял грибное ведро и направился в тамбур. Пакостный старикашка с книгой в одной руке и с нелепым берестяным лукошком, затянутым клетчатым платком, в другой поспешил следом. В тамбуре старичок поставил свою архаичную корзинку на пол и, к великому неудовольствию начинающего нервничать Ивана Ефимовича, зачитал вслух из своей книжки невозможно дурацкое стихотворение:
Чёрный гриб живёт в лесу, Ему мяса принесу. И за это подаянье Он исполнит мне желанье. Стану счастлив и богат, Отыскав волшебный клад. Чтобы двери отворить, Душу надо погубить.
Связываться с чокнутым стариканом Бурыжный не собирался. К счастью, поезд уже прибыл в Солнечный Бор, и Иван Ефимович буквально выпрыгнул в раскрывшиеся двери. Кстати, его неприятный попутчик, бормоча какие-то похабные заклинания, тоже вылез из вагона. Ужаснувшийся Иван Ефимович подумал было, что старый придурок вознамерился его преследовать, но с облегчением увидел, как старик направляется не за ним, а в сторону посёлка, видневшегося за станцией.
На шёлковом небе не было ни единого облачка. Осенняя теплота наполненного солнцем леса распологала к длительным блужданиям. Испорченное было настроение Ивана Ефимовича вновь пришло в норму. Хрустели веточки под ногами, солнечные лучи рисовали на полянках и прогалинках симпатичных зайчиков, и наполняли светом висевшие на деревьях паутинки. Вскоре отыскались и первые грибы: у подножия старого пня приютилось основательное семейство вожделенных опят. Крепенькие розовато-коричневые грибочки заполнили собой ведёрко едва ли не на половину. Ещё парочка таких замечательных находок — и можно, в принципе, отправляться домой. Но домой Бурыжному не хотелось. Найдя полянку поуютнее, он решил перекусить. В конце концов, завтрак на траве — тоже одна из главных целей его путешествия за город. Скинув рюкзак, Иван Ефимович с удобством расположился у поваленной берёзы. Налив в эмалированную кружку «Монастырской избы» и взяв бутерброд с сыром, он сначала умилённо прислушивался к лесным звукам, как бы получая от леса благословение к трапезе. Никогда ещё Иван Ефимович не пил вино с таким наслаждением, а еда никогда не казалась ему такой вкусной.
Покончив с закуской, Иван Ефимович вновь приступил к поиску грибов. К его большому огорчению, они почему-то больше не попадались. Всё дальше и дальше в лесную глубь продвигался неутомимый грибник, а опят всё не было и не было. Зато в изобилии росли обидные, возмутительные поганки. Да и лес сам изменился: вместо приветливой позолоченной листвы, — неуютные, острые, сухие и голые сучья. Вместо светящихся ажурных паутинок — огромные рваные тенёта. К тому же на земле обнаружились какие-то странные следы: как-будто что-то большое ползло, вспахивая дёрн, словно зуб гигантской бороны. Иван Ефимович пошёл по необычному следу, не отдавая себе отчёта, для чего он это делает.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 5
