За папу! За маму! И за крестного в придачу!

Гермиону посетило знакомое в последние недели чувство, словно все вокруг по какой-то коварной договоренности тянут ее куда-то, дергают из стороны в стороны, упорно выбивая из-под ног и так зыбкую почву. Поэты сравнили бы ее состояние с утлым челном, которыми играют бурные волны, с тонкой щепкой, попавшей в водоворот, но Гермиона не была поклонницей классической поэзии, и поэтому сравнивала себя с Алисой, попавшей в Зазеркалье, где враг может оказаться другом, мертвый — живым, родной — чужим, а чужой — ближайшим родственником. И только Гарри оставался все тем же — надежным, простым, понятным и понимающим, но, к огромному сожалению, именно с ним и нельзя было говорить обо всем, что с ней происходит. А жаль… Он бы понял ее, как никто другой — его самого всю жизнь бросали то в огонь, то в полымя, и ощущение беспомощности перед неизбежностью было знакомо ему не понаслышке.

— Куда ты меня тащишь? — Гермиона вдруг остановилась, сообразив, что еще миг — и они окажутся у двери Большого зала, а туда ей сейчас хотелось меньше всего.

Гарри притормозил, полез в карман, достал из него мешочек из ишачьей кожи, который Гермиона еще в прошлой жизни снабдила заклятием невидимого расширения, порылся в нем и достал туго сложенный полупрозрачный сверток. Гермиона моментально признала в нем фамильную поттеровскую мантию-невидимку — давнюю спутницу их ночных вылазок и рискованных приключений.

— За тобой — закуска, — коротко произнес Гарри, завернулся в мантию и исчез. Гермиона фыркнула: похоже, Гарри решил вспомнить минувшие деньки и организовать дружескую попойку на одном из излюбленных мест гриффиндорцев. Сейчас он тихонько пройдет между столами, незаметный для самых внимательных глаз, а через несколько минут добрый десяток выпускников по одному начнут выскальзывать из зала и темными коридорами пробираться к указанному месту, чтобы вдали от шумной толпы выпить за вечную дружбу и школьное братство.

Но вот закуской он почему-то решил озадачить именно ее. Можно было бы, конечно, пойти на принцип и отказаться, но вот без требуемой закуски это собрание вполне способно зайти куда-то не туда. Поэтому, обреченно вздохнув, Гермиона пошла к широко распахнутым дверям Большого зала. Народу на центральном пятачке за время ее отсутствия заметно прибавилось. Новый министр магии Кингсли Шеклболт искусно вел в медленном танце похожую на пантеру Аврору Синистру, леди Забини томно повисла на плече кряжистого и неповоротливого мистера Паркинсона, мистер Уизли почтительно поддерживал за талию Минерву МакГонагалл. Увидев недалеко от двери белобрысую макушку Драко Малфоя, Гермиона поспешила применить на практике недавно освоенное заклинание отвода глаз и беспрепятственно проскользнула в зал.

Консервирующие чары удавались ей на диво легко — сказывались месяцы бродяжничества, когда купленные тайком у фермеров яйца или остатки приготовленной на костре грибной похлебки бережно упаковывались и прятались в безразмерную сумочку, ко всем остальным вещам. Вот и сейчас, благополучно проскользнув между танцующими, Гермиона подошла к столу и, окинув оценивающим взглядом наполненные блюда размером с хороший щит, взмахнула палочкой. Поджаристая курица, слегка отряхнув горошек, послушно окуталась прозрачной дымкой и исчезла в сумочке. Вслед за ней отправились связка деревенских колбасок, тарелка сандвичей с огурцом, еще одна с копчушками, горка валлийских гренок с сыром, шотландский пирог с почками и огромная миска картофельных улиток. С десертом Гермиона решила не заморачиваться и, прихватив кроме яблочного пирога две дюжины булочек с джемом и девонширским кремом, направилась к выходу. Гарри уже поджидал ее у двери.

— Где ты ходишь? — набросился он на нее, встряхивая мешочком, в котором что-то жалобно позвякивало. — Пирог взяла?

— Взяла, взяла, — успокоила его Гермиона. — Но прежде чем я тебе его отдам, будь добр, объясни, где ты так испачкался и где планируются посиделки?

— Сейчас покажу, — загадочно ответил Гарри и, подхватив ее под локоток, повел прочь от Большого зала.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДЕТИ. Глава 2

Четвертый этаж Хогвартса был гулок и пуст, засыпан щебнем и припорошен пылью. Гермиона, приподняв подол длинного платья, с помощью Гарри перебралась через очередной завал и оглянулась.

— Мне все время кажется, что за нами кто-то идет, — пожаловалась она.

— Это Пивз, — отмахнулся Гарри. — Я его сегодня уже трижды приложил, и в последний раз довольно сильно, так что в четвертый раз он не полезет. Но нервы еще попортит, конечно.

Словно соглашаясь со сказанным, на лестнице позади них что-то завыло, загрохотало и оглушительно взорвалось.

— Вот видишь, — успокаивающе сказал Гарри и полез через кучу щебня. — Руку давай!