За папу! За маму! И за крестного в придачу!

И тут Гермиона поняла, что ее обвели вокруг пальца, что надо было уходить с этого вечера сразу после вручения дипломов и ни в коем случае не оставаться на банкет. Никакой компании, разумеется, и не предполагалось, Гарри просто выманил ее из зала, усыпил бдительность трогательной историей, а теперь собирается устроить ей допрос с пристрастием и хорошо, если без сеанса легиллименции. Вот же аврорская натура, Мордред его за ногу…

— Не против, — беззаботно отозвалась Гермиона, прикидывая, как избавиться от разговора как можно быстрее, безболезненнее и без вреда для репутации обоих.

— Отлично, тогда пошли! — Гарри снова крепко ухватил ее под локоть и повел по коридору. Гермона, обутая в туфли на высоких каблуках, едва поспевала за ним. Вырваться можно было только с боем. Но, к сожалению, сейчас на ней были не удобные джинсы с кроссовками, из которых она последний год практически не вылезала, а остромодное платье, которое могло расползтись по шву даже от неосмотрительно широкого шага.

Гарри остановился у Зала трофеев, оглянулся вокруг, галантно пропустил Гермиону вперед, вошел сам и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Зал трофеев тоже изрядно пострадал в Битве за Хогвартс, но за прошедшие месяцы в нем смогли навести относительный порядок: все кубки, грамоты, щиты и статуэтки были бережно сложены в огромные ящики с гербами факультетов. Столы и витрины были очищены от пыли и накрыты кусками плотной ткани.

— Прямо как для нас приготовлено, — Гарри подошел к столу, рядом с которым, как нарочно, стояли два стула, и бросил мантию на спинку одного из них.

— Располагайся! — радушно предложил он, воздвигая на стол свой мешочек из ишачьей кожи. В мешочке звякнуло и булькнуло.

Гермиона покосилась на дверь. Гарри, неправильно истолковав ее взгляд, тут же поспешил произнести пару запирающих заклинаний.

— Теперь нам никто не помешает, — улыбнулся он.

Прозвучало этот довольно зловеще. Гермиона поискала глазами какой-нибудь цветок в глиняном горшке. Такие предметы в книгах обычно находятся под рукой и выручают юных девиц в затруднительных ситуациях — и лишнюю рюмку можно туда вылить, и назойливого ухажера по голове приложить. Но никаких цветов, разумеется, в Зале трофеев никогда не было и быть не могло. Гермиона вздохнула и пообещала себе ни в коем случае не поддаваться на провокации и не пить больше одной рюмки — достаточно и того шампанского, что пили в Большом зале за ее здоровье и здоровье ее друзей.

Гарри тем временем вытащил из мешочка пузатую плетеную бутыль красного вина.

— Со стола почетных гостей снял, — похвастался он.

Гермиона с трудом сдержала желание треснуть его этой бутылью по макушке. Не далее как на прошлой неделе ее родителей и ее, соответственно, семейство Малфоев вытащило на «деревенский пикник». До сих пор Гермиона считала, что пикник — это брошенный на траву плед или мантия, корзинка с традиционными сандвичами и фруктами и, соответственно, сливочное пиво или кое-что покрепче по количеству желающих. На пикнике семейства Малфоев деревенскими были разве что местность, мебель да плетеные пузатые бутылки кьянти. Все остальное почти не отличалось от званого обеда — дамы в платьях и шляпках, мужчины в рубашках и пиджаках… Гермиона, не сообразив, что пикник пикнику рознь, явилась в гости в футболке и джинсах и потом весь день радовалась, что не додумалась нацепить по случаю несусветной жары любимые шорты. Но на ее оплошность никто внимания не обратил, по крайней мере, вслух, и пикник бы прошел вполне терпимо, если бы не присутствие вечного раздражителя, который не умел правильно бросать прихваченную ею из дома фрисби, немилосердно жульничал в серсо, а о пляжном волейболе вообще не имел ни малейшего понятия.

На ротанговом столике в тот день стояла именно такая бутылка. Младший Малфой, рисуясь перед гостями, с умным видом рассказывал, что бутылки, оплетенные соломой, в Италии называют «фьясками». В старину они служили игрокам в кости своеобразными ставками — тот, кто проигрывал тур, бежал за очередной фьяской. Отсюда якобы и пошло название полной неудачи — «фиаско».

Старший Малфой тотчас же обозвал его неучем и невежей — мол, такие истории только принижают значение хорошей вещи и доброго вина, а на самом деле выражение «потерпеть фиаско» появилось в семнадцатом веке, после выступления знаменитого в те времена болонского комика. Тот славился умением рассказывать смешные истории о любом предмете, оказавшемся у него в руках. Однажды кто-то из зрителей вручил ему фьяску с вином, но монолог, вопреки ожиданиям, не развеселил публику и та закидала неудачника такими же фьясками, после чего история разошлась по всей Италии.

Розмерта тогда поспешила успокоить надувшегося Драко, рассказав, что в Шармбатоне очень популярна игра, которая так и называется — «Фиаско» и заканчивается всеобщим застольем, с точно такой же бутылкой в главной роли.